Как прежде в пути

Пусть удача опять

ускользнёт, как налим,

пусть всему есть на свете черта,

но так сладостно стать

неизвестно каким,

но совсем не таким, как вчера.

* * *

Я не изведал торных троп,

и напролом я лез

в остервенение ветров,

сорвавшихся с небес.

А ночь была темней сурьмы,

морозом просквозив,

и я катил свой ком судьбы

послушно, как Сизиф.

Но я не мог умом дойти,

в свои семнадцать лет,

что не найти во тьме пути,

когда дороги нет.

САНЧАСТЬ

Вдали от всех насмешек и похвал,

в плену улыбок санитарно-женских

я от всего земного отдыхал

в оазисе внезапного блаженства.

Я забывал здесь, что такое зло,

что есть весна, что скоро будет лето,

и я парил, почти как НЛО,

над сонным миром, не узнавшим это.

Я абсолютно был тогда здоров,

но я страдал синдромом странной боли:

я был пришельцем из других миров,

всего лишь только странник, и не боле.

Пойму я это позже, не сейчас,

и это будет, кажется полезней:

ведь тот оазис с вывеской «Санчасть»

спасал меня совсем не от болезней.

Спасал он лишь от всяческих забот,

от липких будней топкого болота.

Я чувствовал, что в путь меня зовёт

бродяжий дух свободного полёта.

* * *

Не нужно искать мотивы,

начало любых начал:

мы – дети Большого взрыва,

и всех нас огонь зачал.

Никто и не знает толком,

как выжить внезапно смог

в кромешной ядерной топке

зелёный живой росток.

И я, непрямой потомок

того живого ростка.

не выношу потёмок,

но мало света пока.

.

* * *

Неба туга чалма,

месяц – ночной пастух.

Красной звезды алмаз

словно кровью набух.

Это совсем не сон.

В толк никак не возьму:

вроде, пророчит он

гибельную войну,

где уступить врагу

проще, чем победить.

Жаль мне, что не могу

это предотвратить.

Видно, пришла пора

точку поставить здесь:

чёрного зла дыра

мир наш проглотит весь.

* * *

Яркий сноп электрических гроз

над троллейбусом вспыхнет дугой.

Он – последний. И снова — мороз,

снова ветер с колючей крупой.

Никого — ни людей, ни машин,

погружается город во тьму.

Я, как сторож на складе, один

выхожу. Для чего — не пойму.

Ветер в ноги сугроб мне надул.

Этот ветер, как я, одинок.