Зов философии Вселенной. На лугу бескрайнем

Да, вот ещё сготовилась картошка —

Вы кушайте, а я начну отчёт…

Насколько хватит моего терпенья —

Настолько можете уверенными быть,

Что доведу до беспредельного каленья

Ваши мозги, заставив всё забыть.

Как много у меня внутри запала,

Так долго буду факелом пылать —

Непроходимую дорогу без привала

Стремлюсь вам днём и ночью освещать.

Покуда вы со мной идёте рядом,

До той поры я двигаться готов —

И помогать вести вас словом, взглядом,

И радовать стихами всех сортов.

Пока мы будем вместе развлекаться —

До одуренья можно всем скакать,

Шуметь, кричать, резвиться и смеяться —

Хоть сам не плачу, но начну рыдать.

Как далеко шагнём, держась за руки —

Не знаю и не стану предвкушать.

Догадываюсь, ждут нас страсти, муки,

Любовь, искус, грехи начнём прощать.

Чем больше я успею для вас сделать —

Тем счастлив буду здесь же и сейчас

Писать, читать и снова ошалело

Свой пополнять безудержный запас.

И сколько даровал мне Бог таланта —

Вот столько песен людям и раздам.

И не ручаясь подписью гаранта,

Боюсь солгать, до капли всё воздам.

Уж от меня не скроетесь, читатель —

Теперь мы квиты телом и душой.

Вы – моих книжек стали пожиратель,

А я – тот, кто вас сыщет под землёй.

Позвольте же откланяться вам в ноги

И разрешите также пригласить —

Когда хотите, заходите в гости —

По новой будем есть, пить и тусить…

На самом деле мой герой – философ,

Уединившийся в святилище старинном.

Не признающий общества доносов

Монах, сжигающий себя адреналином.

Век восемнадцатый никто не отменял,

Но жизнь и космос не стираются с годами.

И в скором времени, отмерив интервал —

Я через тыщу лет опять вернусь за вами.

По пыли зорь и по росе ночей

По пыли зорь и по росе ночей,

Холодных троп и жарящих ключей,

Оков, опутавших стеснения очей

Лучом гасающим и мраком обелённым.

Без света свет, безо всего ничей,

Один для всех, и скальней, и мягчей,

Для добрых враг и друг для сволочей,

Ничтожно дерзким и велико скромным.

Нагой в тенях, невидимый при дне,

Всегда вверху и сразу же на дне,

На солнце тот же, что и на луне,

А на земле чужой и свой навеки.

Силён в ползках и слабый в топтуне,

От правды скрыт, открытый при вруне,

Горит в воде и топится в огне,

Как великан, но в образе калеки.