Разговор с Птицей. Повесть, путевой дневник, сборник рассказов

На скамейке у соседнего подъезда курил Слава – бритый мужик неопределённого возраста. Он приветственно выбросил руку. Слава знал всех и про всех в округе, трезвым его видели редко, разве что с утра или в сильный мороз. Поговаривали, что он немало отмотал за «мокруху», но толком никто ничего не знал.

– Салют, Никит! – прохрипел Слава.

Неприятно было слышать своё имя, прозвучавшее, словно треск разрываемой бумаги. Я протянул руку:

– Здорово.

– Я вас приветствую. Как оно ничего?

– Да потихоньку.

– И у меня всё в ажуре. Вован вчера пенсию получил. Я в хату на бровях. Да ты присаживайся, – Слава любезно подвинулся.

Я сел рядом. Загасил сигарету, бросил в урну. Впереди был город, река… Я чувствовал на себе пристальный взгляд из-за стёкол очков.

– А ты чё сёдня такой?

– Какой?

– Ну, весь такой загадочный, блин. Побрился вон.

– Да так.

– Ну, хозяин – барин. – Слава пожал плечами. – А мы вчера – в зюзю. Вован коры мочил…

Я слушал вполуха очередную байку.

Где-то впереди удлинялись тени, кружились и падали листья, по улицам безостановочно неслась чья-то жизнь, и больше всего сейчас хотелось наблюдать за этой чужой жизнью. Просто наблюдать. Молча и отстранённо.

А Слава размахивал руками, по-блатному растягивал слова, смачно сплёвывал. Речь выталкивалась из горла комками вместе с дымом. Щетина, куртка из кожзама, жёлтые никотиновые кончики пальцев напомнили подъезд – загаженный, обшарпанный. Я почему-то не уходил, сидел как приклеенный.

– Слава, а у тебя душа пернатая?

– Чё? Не понял?

Местные считали меня парнем с прибабахом. Так уж сложилось. И мне не трудно было продолжить:

– Душа у тебя какая? Может, как птица? С крыльями. Ну, понимаешь, душа… Здесь, – я легонько похлопал по груди. – Она нездешних мест жилица. У Есенина так.

– А ты – — – вот за чё. Да кто ж его знает, товарищ майор? Ты это… у Коляна спроси из семнадцатой.

– А сам-то что думаешь?

– Сам-то, – Слава задумчиво почесал подбородок. – Всё зависит от полноты налитого стакана. Писярик накатил – к птицам в небо, сотку опрокинул – к рыбёхам на дно – — – . Вот и весь расклад. Нам, татарам, всё равно, что повидло, что… душа. – И по Славиным губам зазмеилась улыбка – скользкая, лукавая, быстрая.

Я вздрогнул.