Выключатель дня. 2003

В конце проёма темнеет что-то,

Но после вверх наступает вниз.

Бессильный вырваться из свободы

Вкушает дьявольский вкус узды.

Сияют выходы, скрыты входы

В горнило меди, огня, воды.

Неведом прок, но заметен финиш.

В глухих звонках на пути в депо

Гудят басы мировых чистилищ,

И внятен Requiem – служат по

Забывшим Имя в угаре службы,

Забывшим Бога в цепях греха,

Забывшим Совесть – другие нужды,

Забывшим Крест – колея легка.

Летит вагон над ночной столицей,

И Ю. В. Бондарев трижды прав:

Ему бы знать бы, где приземлиться.

Но он не знает. Он – царь. Он – раб.

1989

МНЕ НЕ УВИДЕТЬ БОЛЬШЕ СВЕТА

Мне не увидеть больше света:

В метро обвал.

А за плечами не так уж много —

Две дюжины лет.

Перед другими маячит лето —

А мне вокзал,

Веками выбитая дорога,

Где финиша нет.

Я на надгробии эпитафию

Выбил сам,

Но проплавляю свободу ветру

Своим теплом.

Я место в поезде оставляю

Своим друзьям

С примятой хвоей тонкой ветки

Перед окном.

1989

ГУСТОЙ ТУМАН

Густой туман от луж до крыш —

Блаженство земноводных:

Сомкнулись плотные ряды,

Нацеленные вдаль.

Я подбираю мазь для лыж —

Поломанных, негодных —

И наливаю в таз воды,

Чтоб смыть свою печаль.

Сквозь ледяную пелену

Приходит звук движенья,

От вязкой массы отломав

Вспотевшие клочки.

Я из шурупов ржавых гну

Подковы для везенья

И об забрызганный рукав

Лениво тру очки.

Кисель растёкся по столбам

И небо обнаружил,

Однако вольности ему

Открыв едва на треть.

Я из обрывков телеграмм

Себе готовлю ужин,

Копчу стекляшки на дыму,

Чтоб солнце углядеть.

1990

Я ОДИН В ПУТИ

Я один в пути.

Под ногами лужи.

За спиною город

Провожает плевками машин.

Проедая тропку,

Маршируют крысы.

Со столбов стекая,

Тьмою ставен мигают дома.

Я один в грязи.

Бурелом и ряска.

Колея ныряет

В ухмыляющийся туман.

Оглянуться вдруг,

И увидеть пепел,

И задрать лицо,

И вдохнуть горьковатое небо —

И идти в грязи…

1991

ОХОТА ВЕЛИКОГО ЗВЕРЯ

Великий Зверь открыл сезон охоты.

Под наковальней жара город пал.

Последним спазмом вавилонской рвоты

Стекает в Сетунь Киевский вокзал.

Гниют новоарбатские нарывы.

Асфальт облеплен бельмами домов,

И голуби гоняют от поживы

Замоскворецких злобных воробьёв.