Волчий сон

Николай вспомнил как, находясь на судебно-психиатрической экспертизе, пересекался с его подельником, который уже пять лет доказывал, что убийство совершил в состоянии аффекта…

Больше года назад следователь генпрокуратуры объявил Николаю, что его отправляют в республиканскую психиатрическую клинику на экспертизу с целью получения ответа на вопрос: был ли он в состоянии аффекта и вменяем на момент совершения преступления. Адвоката, как всегда, не было, и Николай, особо не задумываясь, дал согласие и подписал нужные документы.

И в два часа ночи, как было принято в тюрьме, его подняли. А точнее, лязгнули засовы тормозов[52 - Тормоза – входная металлическая дверь в тюремную камеру], и один из трех конвоиров громко крикнул: «Одинец, на выход. С вещами». Мужики-сокамерники не спали, по очереди пожали руку молча, отводя в сторону глаза. Николай подобрал уже скрученную вату-тюфяк, кешар[53 - Кешар – вещевая, хозяйственная или сумка, баул с пожитками осужденного или подследственного] – в другую руку и перешагнул порог. Начинался этап. В подвале тюрьмы, в отстойнике, уже было набито полно народу. Дым сигарет был настолько густым, что скрывал даже лица этапируемых. Кто-то ехал на суд, кто-то в другую тюрьму, кто в зону, кто-то, как Николай, на больничку. Ближе к утру вызвали на шмон – полный обыск. В отдельной камере нужно наголо раздеться, пройти через створки металлоискателя, показать открытый рот, высунутый язык, и, повернувшись голым задом к конвоиру, вытянув руки вперед, присесть три раза: если есть спрятанные «торпеды», они должны при этом выскочить естественным путем. Вся одежда прощупывалась, включая грязные носки, трусы. Из подошв ботинок безжалостно выдергивались супинаторы, если они у кого чудом сохранились. Все личные вещи из сумок-кешаров тщательно осматривались, включая конфеты, с которых срывались обертки, сигареты, которые вытаскивались из пачек и складывались россыпью в пакет, чай пересыпался из стандартных пачек в полиэтиленовые пакеты, хлеб разламывали или тоже тыкали шилом, изымалось все режущее и колющее, за исключением одноразовых станков. К вещам подводили собаку – искать наркотики. После шмона, непрерывно и злобно подгоняемые охраной, арестанты спешно одевались, часто надевая шиворот навыворот свои майки, трусы, носки; вещи в беспорядке засовывались в сумки, а самих этапируемых переводили в другой бокс – отстойник. Перед погрузкой в автофургон для спецконтингента, автозак, всех опять вывели на продол.