Волчий сон

– Слышь, командир, кончай чудить, а? Тебе ж за меня грамоту или медаль не дадут. Зря спалишь старого. Не кипеши, а?! Что тебе стоит?

– Ах ты, гад! Еще будешь здесь хлебало свое открывать? Щас на ласточку раздерем во дворике. Подожди, подожди – вон, хозяин идет. Будет тебе сейчас и грамота, и медаль. Готовься!..

Увидев в окно подходящих офицеров, старшина поправил на себе амуницию, форму и с гордым и радостным видом поспешил навстречу с докладом. О чем и как он докладывал, Николай не слышал, но через короткое время к «стакану» подлетели два контролера, ДПНК, грубо вытянули его из клетки, нацепили наручники за спиной и ввели в дежурку.

За пультом сидел начальник колонии, сбоку ещё несколько офицеров, встревоженно и зло глядя на Николая.

– Дежурного врача сюда, – скомандовал полковник, и ДПНК бросился звонить.

– Врача нет, товарищ полковник. Есть только медсестра, – доложил ДПНК, отзвонив в медицинскую часть

– Какого черта а где он? Ладно, потом разберемся. Медсестру сюда и фельдшера.

Ну?! – уставившись на Николая, спросил полковник. – Ты! Где ж ты успел харю залить? И драку еще устроить?

Николай молча стоял у порога, глаза его усмехались. ДПНК вплотную подошел:

– Дыхни!

Николай дыхнул. ДПНК недоуменно взглянул на старшину, потом на начальника колонии.

– Еще раз дыхни!

Николай еще раз дыхнул. И, не выдержав, заулыбался. В окно он увидел, как на КП семенит в белом халате медсестра в сопровождении фельдшера.

– Ты чего тащишься? Где пил, с кем пил, что пил, где остатки? Колись.

Хуже будет. Сгною тебя на «киче», охотник! – Хозяин терял терпение, черные с проседью усы начинали, казалось, шевелиться.

«Вот, – подумал Николай, – бывший зам. по режимно-оперативной работе, а ныне – начальник колонии. Своими усами и пугал бедолаг зэков, да и своих подчиненных. Говорят, когда у него усы шевелятся, это признак того, что он в бешенстве и что за этим последует, предугадать сложно».

– Гражданин начальник, я не пил ничего запрещенного, честное слово, – Николай специально затягивал время.

 – Только кисель с утреца, да и то полкругаля. А за что мне наручники одели? Преступник я разве?

– А кто ты, «мокрушник»? Не преступник? Так что ты здесь делаешь? Иди домой, если ты не преступник! – начальник говорил тихо, глаза почернели то ли от злости, то ли от наглости зэка. – Не скажешь, где, с кем и что пил – сутки в карцере будешь сидеть в наручниках. Без еды и воды.

На КП влетела медсестра и фельдшер.