Волчий сон

– Атас, мужики, кажись, завалил его охотник, – Севка свистящим шепотом, чтобы слышали все рядом стоящие, вынес вердикт.

Мужики, испуганно пятясь, шарахнулись из кубрика. Остались человек пять, в основном парализованные синевой лица Андрея. Николай взял с тумбочки пластиковую бутылку, наполненную водой, всунул в руки стоявшему рядом Мопсу:

– Полей его. Может, отойдет, – и пошел в умывальник, на ходу подкуривая сигарету. Кубрик опустел. Пройдя мимо лежащего на полу Андрея, даже не взглянул на него. В умывальнике народа не было.

«Ну вот, кажется, теперь точно все, – думал про себя, – но почему мне так спокойно? Не дрожат ни ноги, ни руки, совсем спокойно бьётся сердце, и астма отпустила».

Николай, не отпуская из зубов сигарету, вымыл руки, лицо. Из зеркала на него смотрели его абсолютно спокойные и равнодушные глаза. Выкурив несколько сигарет, вернулся в кубрик. Андрей лежал на чужом шконаре и тяжело дышал. Глаза его были закрыты, лицо в крови, размазанной стекающей водой.

– Живой? – спросил Николай у Мопса.

– Да вроде того. За сердце держится. Что будем говорить, если крякнет?

– Ничего выдумывать не надо. Говорите все, что было. Стекло лежит у меня под шконарем. Там его отпечатки. Он первым бросился и обещал убить мою жену и детей. И Бога моего хулил. Поделом ему, сучаре. Пусть бы выжил. Если сдохнет, то мне век воли не видать. Если не вышак, то ПЗ обеспечат…

Николай посмотрел внимательнее. Лицо Андрея стало розоветь. Взял руку, пощупал пульс. Пульс прощупывался хорошо, и Николай сжалился:

– Будет жить, но ему надо бы к доктору.

Скажем, что упал с лестницы во время психического приступа, а там, как карта ляжет. Если заложит – пойду в отказ. Лишь бы не сдох раньше времени. Налейте ему немного воды в хлебало, только чтоб не поперхнулся – гнида.

Николай пошел в локалку, по пути встретив бегущих контролеров, которых кто-то из стукачей уже успел вызвать. Затем прибежал доктор, отрядник[43 - Отрядник – начальник отряда в ИУ], опер, замполит. Андрея под руки повели в санчасть.

Согнувшись, пытаясь то ли глубоко дышать, то ли рычать, и, волоча негнущиеся ноги за телом, он пытался сопротивляться контролерам, но безуспешно.

Через пять минут раздался длинный звонок из канцелярии – так вызывали дневального со смешной для этих мест фамилией Майор.

«Это уже явно за мной», – подумал Николай и оказался прав. Улыбаясь наигранной улыбкой, Майор подошел к нему:

– Иди, зовут.

– А кто там?

– Все. Даже ДПНК.

– Ну ладно.