Волчий сон

Когда человек поднял ружье, она не знала, что делать. Она готова была защищать лося ценой своей жизни, она готова была напасть, броситься и на человека, ради него, лося. Но человек тихо ушел, а лось лежал и не хотел вставать. Тогда она подошла к нему, уткнулась своими губами в его шею. Он посмотрел на нее снизу-вверх – его большие глаза были полны настоящих слез. Она еще раз толкнула его своими перламутровыми шершавыми губами – теплыми и мягкими. Сделав усилие, лось встал. Шатаясь, он сделал несколько шагов.

Кровь, замерзшая в виде сосулек, черных капель, вместе с шерстью осталась на лежке на снегу и больше не стекала из рваных ран. Выйдя из болота, лоси сразу улеглись на дневку. Лосиха, обычно ложившаяся в нескольких шагах от лося, на этот раз легла, тесно прижавшись к лосю, пытаясь своим боком согреть его. Лося била дрожь от холода, от полученных ран. Ближе к полудню, когда февральское солнце повисло над лесом и в воздухе запахло тающим на ветках деревьев снегом, а слух уловил веселый писк лесных пичуг – синиц и поползней – лось смог подняться. И они вдвоем – она впереди, он за ней – двинулись вдоль большого леса по краю болота, поедая на ходу начинавшие отогреваться молодые стебли попадающегося осинника. Лосиха вела его к солонцам. Там же была и подкормочная площадка для диких кабанов: возможно, можно будет полакомиться и зерном, оставшимся от трапезы кабанов. Во всяком случае, люди туда наведывались часто, особенно хорошо она знала одного из них, который приезжал на санях, запряженных лошадью. Он привозил в мешках корма, рассыпал из в корыта, заходил в небольшую будочку, стоявшую поодаль, а выходя оттуда, всегда удовлетворенно кряхтел и почему-то нюхал рукав своей шубы, сам себе улыбаясь в усы. Туда, к кормохранилищу, вела лося молодая лосиха, там она надеялась на защиту от волков и найти дополнительное пропитание для раненого лося. Так оно и получилось. Более того, через несколько дней прямо возле подкормочной площадки людьми были повалены осины. Как только лоси обгладывали за день дерево, у них была возможность перейти к другому дереву, а назавтра – к третьему. И так до самой весны. Специально поставленное высоко корыто, чтоб не добрались кабаны, через день наполнялось зерном, соль была постоянно, и лось быстро пошел на поправку. Раны заживали, а в придачу, стали расти бугорки на лобной части – росли рога, а это значит, приближалось тепло весны.