Волчий сон

Взяв из большой нестандартной тумбочки «под мрамор» (подарок Володи Белого) пачку красного «Минска», Николай вернулся к окну. «Движ» по продолу продолжился и, не обращая ни на кого внимания, Николай прикурил очередную сигарету, задумался. «А ничего, – отосплюсь сегодня после обеда». Он уже приучил себя к тому, что с часу дня и до четырех – у него «тихий час». Никто его уже не трогал, не будил. Даже контролеры делали вид, что не видят нагло спящего под одеялом ЗК среди белого дня…

Кажется, давным-давно поднялся он в этот лагерь.

Кажется, вечно здесь и живет. Вспомнилось: в тюрьме, в своей 31 хате «викингов», то есть арестантов в возрасте, он был смотрящим по решению, принятому без обсуждения. Смотрящий за тюрьмой Абдула в маляве[10 - Малява – тайная записка] написал коротко: «С Богом, охотник. Держи порядок по-людски, не забывай об общем. Витя». Так и держал, так и смотрел. А смотреть было зачем и было за чем. Было и смешное, было и грустное, было и гадское, и сучье – за всем нужен глаз да глаз. Дороги, малявы, грузы, общее «колхозное», торбы, дни рождения, проводы, встречи – все это по чину и по понятиям должно строго соблюдаться, и за всем должен смотреть был он, да и в случае чего отвечать тоже ему. А спрос здесь один, если уж пришло время «спросить», а не «поинтересоваться», значит, плохи совсем уж дела у того, у кого спрашивают. Да и стукачи тут же доносят операм о том, кто смотрит в хате, а это уже «организация преступной группы», «руководство преступной деятельностью» да еще сколько угодно формулировок якобы незаконной и антиобщественной, противоправной деятельности. Сами-то менты не могут разрулить логично и бесспорно некоторых ситуаций. Вот – воришка, жулик, только что «спрыгнувший[11 - Спрыгнувший – освободившийся из м. л. с. осужденный.]», переночевал на чужой даче и захватил с собой из холодильника хавки да пару бутылок коньяка дорогого. Положил это все в импортный баул, а чтоб удобнее было перед хозяевами – ведь «вор» – к продуктам приложил в большой баул еще пару картин да телевизор «кубик» А дойти – дошел до ближайшей остановки, где его и повязали. «Заехал» он в хату… Ни родственников (все давно уже от него открестились, отказались), ни друзей. А курить-варить, мыльно-брильное – где взять? Отобрать у соседа, если тот слабей, нельзя. Украсть у друга – тем более. Писать некуда. Милиция даст? Нет. А могут ли они дать? Вот и есть для этого общак: кто, сколько может дать от себя, причем, без принуждения – все в одну торбу.