Стань моим чудом. Вопреки

Мужчина кивнул, съезжая на обочину.

– Хочу.

И прижался к ее губам. Наконец-то спустя такие долгие два дня.

Когда она успела стать такой смелой? Тонкие пальцы порхали, словно крылья бабочки, касаясь открытой кожи. Везде, где она могла дотянуться. И эти нежнейшие прикосновения обжигали. Запястья, лицо, шею, ключицы…

Одежда мешала. Хотелось дотянуться еще глубже, туда, где под тонкой тканью рубашки билась жизнь. Прижаться к груди, уловить губами, как она сотрясается от биения сердца. Ощутить его руки. Близко.

Без преград.

Кирилл потянул ее на себя, опустил на колени, зарылся руками в волосы, не переставая целовать. В очередной раз захлебнулся ее дыханием, вновь забывая обо всем. И не сразу почувствовал, как она напряглась. Заглянул в глаза, но вместо страсти, полыхающей всего мгновенье назад, наткнулся на изумление, граничащее с… ужасом?

– Котенок? Что-то не так?

Он поторопился? Напугал ее? Не было других объяснений этому странному взгляду и откровенному страху, причин которого он не понимал.

Ведь не могло быть такой ошибки. Она не меньше его стремилась окунуться в этот пожар.

– Милая?

Не отрывая от него взгляда, Катя опустила руку вниз. На колено. Вернее, на то, что было вместо. Судорожно глотнула и выдохнула едва слышно:

– Что это?

Внезапно показалось, что в него плеснули ледяной водой. Окатили с ног до головы. Облили реальностью. Дышать по-прежнему было тяжело, только уже не от желания. Прошлое протянуло свои мерзкие щупальца, сдавило горло, расползлось по телу.

Она дрожала. Особенно пальцы, сомкнувшиеся на его одежде. Он был уверен в этом, хотя не чувствовал ее дрожь физически. Долгое время не мог пошевелиться, только смотрел, не отрываясь, в растерянные, перепуганные глаза. А потом, тоже трясущимися руками, приподнял девушку, возвращая ее на соседнее сиденье. Отвернулся к окну.

– Кирилл?

– Извини… – он выдавил, не узнавая собственного голоса. – Я был уверен, что тебе все известно.

– Известно о чем?

А ему еще казалось, что уже ничто в жизни не способно зацепить, что он привык к боли и научился с ней справляться.

Смирился с тем, в каком состоянии вынужден существовать до конца дней. Но сейчас отдал бы все на свете, лишь бы избежать этого объяснения. Не смотреть ей в глаза. Не видеть … страха? презрения? отвращения?

– Протез.

Девушка задохнулась.

– ЧТО????

Он повторил. Обрезал, разом обрывая собственные сомнения. Не стоит тянуть, ведь все равно ничего не изменится. Ни в нем. Ни с ней.