MUSEUM (Золотой кодекс)

], и все тут!) – Ну, и как ты знаешь, он активно изучал французских просветителей, и это привело к определенным результатам…

– Послушай… – пыталась возражать я, одновременно припоминая университетский курс истории религии (его у нас вел милейший и тишайший молодой католик, отец Павел из Гданьска, ужасно краснеющий при виде нас, юных и белоликих семнадцатилетних красавиц-студенток. Как вспомнишь его красное, как помидор, смущенное лицо, смешно становится!) – …но ведь Игнатий Лойола и его друзья-подвижники, когда начинали, произвели огромное впечатление на всех людей того времени своим трудом для бедняков и подвижничеством.

– Да, было дело, – кивнул Януш. – Но наряду с этим они не гнушались никакой ложью, никакими темными средствами, лишь бы в кратчайшие сроки провести контрреформацию и навсегда уничтожить память о Мартине Лютере и его сподвижниках.

– Ты так об этом говоришь… – недоумевала я. – Ты же из семьи католиков?

– Ну и что? – небрежно пожал плечами Януш, возвращаясь к своему только что начатому второму бокалу Warsteiner, покрытому, словно голова лыжника в Альпах – вязаной шапкой, толстым слоем искрящейся белой пены.

Интересно, а Януш катается на лыжах? Зимой где-нибудь в Тироле под самый Новый год так хорошо… Забрести вдвоем в уютный ресторанчик, вот так же, после долгой лыжной прогулки вдоль вековых сосен и елей, горной реки, не смолкающей даже ночью, водопадов, застывших подобно скульптурам античности…

Я вдруг очнулась и вздрогнула:

– Тебе что, Януш, все равно, кто победил в этом противостоянии конфессий? Ведь и Золотой кодекс был вывезен из Лорша и варварски разорван именно во время этих ужасных межконфессиональных войн!

– Да… – Януш задумчиво потягивал пиво и смотрел не на меня, а куда-то в сторону: тема, похоже, была исчерпана.

– Хорошо. – Не желая ссоры с Янушем, я умолкла, хотя и терпеть не могу, когда так обращаются с книгами, тем более с такой реликвией, как Золотой кодекс, которую монахам-бенедиктинцам нужно было беречь как зеницу ока.