Утренний дом

Молодой человек держал руку своей спутницы и ни на минуту её не отпускал. Девушка в коротенькой юбочке и полосатых гетрах склонила голову ему на плечо. Рюкзаки низко свисали на спинах. И на них болтались крошечные деревянные медведи. Ребята придумывали сказку про медвежий сон. И столько юной жизни и любви было в одних только затылках, в звенящих голосах, в слившихся ладонях!

Идя от них, кондуктор тихо улыбалась этой льющейся через край жизни: у неё тоже все тёплые сказки юности начинались с ладоней… Защемило в груди: Светка снова вспоминала невозвратимое.

Поёжилась, обхватила себя руками и отвернулась к окошку.

Трамвай, пиликнув, остановился. В вагон с трудом, при помощи маленького востренького мальчика, поднялся седой сухопарый старик в коричневой шляпе.

Они уселись впереди. Мальчик протянул деньги, и Светка отдала ему билеты. Она остановилась недалеко, наблюдая за мальчонкой, который прилип к окошку. Чернявенький затылок с торчащими вихрами… Заполнилось сердце тревожной материнской нежностью, заскучало по дому.

Там тоже в окне торчит мордашка и выглядывает мамку.

Мальчик прижался к деду.

– Деда, а ты больше не уедешь?

– Та ни, вернусь до дому, а як же ж.

– А мама сказала, что у тебя нет дома, и ты теперь с нами останешься.

– У дидуси есть дом, Данилка. Ох, хлопчику, лучче б тоби не знати, шо то таке – война!..

Что-то оборвалось внутри Светки. Она вздрогнула и тряхнула головой. А затем внимательно и тревожно посмотрела на старика…

Желтоглазый трамвай выдохнул сначала сказку про медведей, потом и рассказ о войне.

И только аромат сирени и яблонь нескоро вылился из него.

Рейс закончился. Светка вышла из депо, сжимая в руках чуть сникший букет, хвостик которого был бережно спрятан в разрезанную пластиковую бутылку с водой. Вдохнула свежую влагу созревающей черничной ночи. Рядом зашуршали от лёгкого дыхания ветра листочки и тут же смолкли.

– Как дышится легко! Наташка! Как дышится легко! Как жить хорошо!

– А знаешь, – оживилась Наташа, – я молодой красивая ведь была.

Ох, какая была! За мной всё один студентик бегал и про звёзды рассказывал; говорит, новую звезду нашли, и самую яркую. Я смеюсь: как я, что ли. Он говорит: как вы. Всё выкал. И где вот эта звезда, а? – подняла голову. – Какая самая яркая из всех?

Светка тоже взглянула на тёмно-синий бархат неба. Остро блестели начищенные мундирные пуговицы на нём.

– Раз, два, три – чтобы не было войны, – прошептала она.

– Что? – не расслышала напарница.