Такая разная любовь

Олюшка, обрати внимание на господина в джинсовой кепке: холост, при деньгах, имеется собственная похоронная фирма, ищет жену-славянку.

– Детка, послушай дядю Петера, – вклинился Бах. – У этого ветерана Сталинградской битвы давно закончился срок годности. Так что сиделка со специальным образованием ему действительно нужна.

– Ша, медуза! – рявкнула тётя Соня в сторону Баха и, растянув губы в приветливой улыбке, поприветствовала входящего мужчину. – Доброе утро, господин Фриш! Как вы себя чувствуете?

– Уже лучше, – прохрипел «завидный жених» нижними регистрами глотки.

Ольга бросилась за фанго-компрессом. Укладывая его на спину пациенту, механически зафиксировала дряблую кожу в веснушках, которые Петер именовал трупными пятнами, противную висячую бородавку на шее и отросшую седину окрашенных в чёрный цвет волос.

Вошёл Бах и, растирая руки пахнущим камфарой кремом, пропел, имитируя бас Шаляпина:

Пусть хромой и пусть горбатый,

Но на еврики богатый.

Прыснув от смеха, девушка помчалась к следующему пациенту.

В обеденный перерыв все собрались чаёвничать. Племянница шефини Нюра достала из пакета пироги с маком и, как обычно, разложила их на муляже, изображающем грудную клетку. Петер первым потянулся к лакомству и тут же получил от Нюры по рукам.

– Куда клешни тянешь, вегетарианец, в сдобу яйца входят! Тебе можно только чай без сахара, ты уже поперёк себя шире.

– При его весе, Нюрочка, похудеть на пару кэгэ – всё равно, что получить скидку на пять евро от стоимости «Мерседеса», – ехидничала тётя Соня.

– Типун вам на язык, – отмахнулся Бах. – Хорошее дело браком не назовут – вы, бабы, такие неверные.

– Чтобы женщина была морально устойчива, – заметила Маринка, – она должна быть материально обеспечена. Сие должно быть высечено в граните.

Петер открыл рот, но возразить не успел: в дверь постучали.

– Войдите! – заорали все хором.

В помещение вошла смуглая женщина: не то турчанка, не то иранка, и на жутком немецком предложила присутствующим погадать.

– Не стоит, – скривилась физиотерапевт Фаина, – не верим мы в эту ерунду.

Бах поднялся, чтобы выставить за дверь непрошеную гостью, но Ольга вдруг возжелала узнать свою судьбу.

Гадалка прошла за ширму, села на массажную кушетку, разложила перед собой карты. С минуту она молчала, потом объявила:

– Ждёт тебя, милая, дальняя дорога.