Принц из деревни

Его губы вытянулись в прямую линию, добавляя красивому лицу надменности. Я набрала подольше воздуха и проговорила, очень стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Не смейте мне угрожать! Что вы вообще себе позволяете?

Подалась вперед, упираясь ладонями в его грудь с твердым намерением оттолкнуть, отодвинуть от себя подальше. Но он даже не шелохнулся, словно я скалу с места сдвинуть пыталась. Склонился к моему лицу, почти касаясь губами губ, и проговорил вкрадчивым шепотом, от которого по всему телу побежали мурашки.

– Я еще даже не начинал… угрожать. И советую не доводить до того, чтобы мне пришлось это сделать.

А в следующее мгновенье отстранился, и вместе с желанной свободой я испытала еще какое-то странное, неподдающееся описанию чувство. Стало как будто пусто. Больше не ощущала жар, исходящий от мощного, крепкого тела этого психа, но продолжала прижиматься к каменной кладке стены. И от этого тут же стало холодно.

– Я сам отнесу щи наверх, – он потянулся к полке, снимая самую большую кастрюлю и направляясь к лестнице.

 – А вам советую хорошо обдумать мои слова. Не люблю повторять.

– Ненормальный! – выкрикнула я ему в спину, оглядываюсь по сторонам в поисках того, что можно еще и запустить. – Дикарь! Неандерталец!

Он неожиданно рассмеялся низким, грудным смехом, от которого оставившие было меня мурашки тут же вернулись, снова пускаясь в пляс по телу.

– Да кто угодно! – бросил, не оборачиваясь. – Можете обзываться, сколько хотите. Только не приближайтесь ко мне.

А еще лучше вообще не попадайтесь на глаза.

Глава 4

Какое-то время после его ухода я еще простояла у подножья подвальной лестницы. Надо было прийти в себя и успокоиться, чтобы сердце не выпрыгивало из груди. И что-то сделать с желанием придушить этого самоуверенного наглеца. Мне нужна старушка и то, что она может рассказать, но вряд ли я поспособствую ее откровенности, если буду демонстрировать неприязнь к ее обожаемому Владушке.

Благо, профессия научила справляться с возникающими в работе казусами.

С разными людьми приходилось сталкиваться, и, если бы я не умела восстанавливаться после некоторых таких встреч, давно бы сломалась. А главред, при всех его недостатках, все же был умным дядькой и совершенно обоснованно говорил, что сломать себя мы не должны позволять никому и ничему.

С этим я не могла не согласиться. И не собиралась давать какому-то деревенскому грубияну возможность выбить у меня почву из-под ног.