День подорожника. Стихи и проза

Спрошу: верить ли слухам?

А за окном – всё листва-листва… —

Славные, что вы знаете про оди-ночества?..-

Это я – духам.

Ровно через двадцать минут

Штирлиц спал.

Он проснётся ровно через двадцать минут.

Обычно во сне он ходил в Непал,

Мечтал: «когда-то останусь тут».

Он взбирался на вершину горы —

Там можно не разменивать себя на остальной мир,

А можно было схватиться за плавник чёрной дыры

И улететь, ну, скажем, на Альтаир.

Но нужно поспать.

Через десять минут – рассвет.

Он точно знал: где-то здесь подземный ход в Сталинград,

Но лыжная трасса вела в Тибет…

В последние минуты сна

Штирлиц, как правило, посещал Париж,

Он был бы не против сделать глоток вина,

Да только в небе Монмартра вовсю сияла строка: Проснись! Ты всё ещё спишь.

Он открывал глаза в тот момент, когда на подоконник влезал

Профессор Плейшнер – тот плясал, и кричал:

Клянусь богами Валгалл! —

Но пока вы спите, спит и война

Вот чтоб я пропал!.

Должно быть, у вас уже аллергия ко всем разновидностям сна,

Но… слышите, как там горланят, что Гитлер капут?..

И Штирлиц, кивая: Sehr gut,

Снова уходит в Непал.

Но он проснётся ровно через двадцать минут.

Разглядяи

– Эй, разгильдяи,

Что уселись? Займитесь делом!

А мы не разгильдяи, мы – разглядяи.

Мы глядим, как солнце пускает стрелы,

Смотрим, как под этими стрелами гусеница

Становится бабочкой (мы знаем, что после она превратится наоборот —

В гусеницу и куколку).

Потому что есть бабочко-кукло-ворот.

Видим, что у деда Егора, что на нас кричит

Туманится грусть у лица,

И от этого у него около сердца горчит.

Созерцаем (громко сказано, да?),

Как прорастают листья.

По их прожилкам, как по ладоням, можно гадать,

И даже выискивать всякие истины.

Я знаю, что годы – как ледокол…

Но когда-нибудь снова наедине

Мы будем с тобою смотреть, как ночной богомол

Отважно шагает навстречу полной луне.

Рассказы

Ты со мною, я с тобой

Рассказ продолжает «вселенную», описанную в рассказе Мгла. *

Года два мы уж хотели это сделать, да всё никак – то страшно, то некогда, и вот – решились.