Долгий путь любви, или Другая сторона

Но и согласиться с ним не получалось, потому что ни до, ни после никогда не испытывала такого умиротворения внутри, как в те краткие дни, когда влюбленность стала осознанной, а предвкушение нового этапа в судьбе еще не завладело мною целиком.

Начало зимы в тот год стало неожиданным подарком: Филипп отправлялся в командировку в Мюнхен и взял меня с собой. Как было не вспомнить в очередной раз провальный перевод на встрече с австрийцами! Но теперь по этому поводу получалось даже шутить. Павел вез меня в аэропорт, усмехаясь, глядя на мое довольное лицо.

– Чему больше радуешься, Саш? Маршруту или сопровождению?

Тому и другому одновременно. Скрывать не хотелось, да он и сам все видел без моих слов.

– А как же Париж? – напомнил о моих грустных воспоминаниях, в которые был посвящен. Я только улыбнулась, чувствуя себя слишком хорошо, чтобы возражать. – Сашка, спустись на землю. Тогда будет не так больно падать.

– По-твоему лучше вообще не взлетать, если есть опасность свалиться?

Мужчина пожал плечами.

– Это решать тебе. Не взлетать проще, а опасность оказаться внизу в твоем случае велика. Прости, Саша, это правда, – он даже от дороги отвлекся, смотря на меня с непривычной для него серьезностью. – Но ты же уже все равно расправила крылья. Да, бабочка? Только не сгори. Мне будет жаль, если это случится.

От любого другого человека подобные увещания вообще не стала бы выслушивать. Но Павел действительно волновался, как и я о нем, зная о поселившейся в его сердце юной девушке, еще школьнице, взросления которой он был готов терпеливо дожидаться, хрупкой и нежной, как весенний цветок, еще не тронутый бурями жизни.

– Справишься дальше сама? – он дошел до стойки регистрации, где мы должны были расстаться. До Москвы предстояло добираться одной: Филипп вылетел двумя днями раньше и должен был встретить меня в столице, чтобы дальше уже двигаться вместе.

– Есть варианты? Пашка, езжай домой.

– Не наделай глупостей, малыш.

– О чем ты говоришь? Это рабочая поездка.

Лишь хмыкнул в ответ:

– Конечно. Рабочая, только без свидетелей и посторонних. И Кирман – мужчина, который неровно к тебе дышит, а ты – влюбленная по уши девчонка. Умная и красивая.