Долгий путь любви, или Другая сторона

А ведь если бы не он, вряд ли бы вообще осталась жива.

И чем больше анализировала случившееся, тем очевиднее это становилось.

После проверки, который устроил мне Филипп, мы стали видеться с ним крайне редко. Казалось, мужчина прилагал все усилия, чтобы любым способом избежать моего общества.

Разумеется, приходилось регулярно пересекаться в офисе, он все так же нагружал меня работой, но при этом стал излишне строг и серьезен, не допуская больше ни шуток, ни подколов в мой адрес. И даже на деловые встречи, где присутствовал сам, отправлял в другой машине – с Павлом.

Это причиняло боль, но что-то изменить я была не в состоянии. Кажется, настал момент, когда следовало очнуться, выбросить из головы наивные мечты о том, что волнующее меня чувство однажды окажется взаимным. В юности легко вообразить подобное, но назвать себя юной уже не поворачивался язык. А взрослому человеку рассчитывать, что сказки превратятся в реальность, было смешно. Да, я влюбилась всем своим глупым сердцем, но мужчину, обосновавшегося в нем, это нисколько не волновало.

Таких девочек в его жизни имелось… наверное, много. Я не смогла бы поинтересоваться их числом, да и он бы вряд ли ответил. Мой скудный, почти ничтожный опыт взаимоотношений казался смешным мне самой, а предлагать его в качестве критерия истины другому мужчине я бы не осмелилась.

Вначале ощутимо острая печаль от разбившихся иллюзий постепенно сменилась чувством легкой грусти. Она почти меня не оставляла, но при этом не терзала, не лишала сна и не побуждала бесконечно лить слезы, оплакивая свою нескладную долю.

Я жила, погрузившись в работу и наслаждаясь все новыми гранями, открывающимися с каждым днем. Уже потом, годы спустя, поняла, что Кирман на самом деле был первоклассным специалистом и почти идеальным начальником. Он давал подчиненным возможность раскрыться, стимулируя их на эти шаги. Поддерживал разными способами, материальными в том числе, тех, кто всерьез намеревался чего-то достичь.

Его заявленная жесткость постепенно стала казаться неизбежной и необходимой.

Но при этом я не смогла ответить самой себе, чего мне хотелось больше: вырасти профессионально или увидеть одобрение в глазах своего главного авторитета. Два желания сплелись воедино, побуждая меня работать так, чтобы у Филиппа не было претензий. Убедившись, что не могу получить его любовь, я стала стремиться хотя бы добиться уважения.