Квест

Самой себя я казалась слабой и неуверенной, не знающей, кто я, но главное – бесконечно чужой, чуждой тому, что меня окружало, отверженной миром, и лишь Тонино был теперь кем-то близким, родным. Таким же, как я.

– Но хватит, довольно поговорили! – голос Аллы вывел меня из задумчивости.

Она шагнула вперед, занесла нож, ее глаза горели безумием, я не сомневалась, что она может ударить – она была не в себе, не понимала, что делает. Возможно, на балу она выпила или приняла что-то. Хотела бежать, но не сделала ни шагу, оцепенела и молча смотрела на лезвие, занесенное надо мной, даже не пыталась защищаться.

– Эй! А ну, отойди от нее, или буду стрелять! – крикнул он. В темноте раздался щелчок – затвор пистолета. Артем вскинул оружие. Алла замерла, не успела ударить. А потом промчалась мимо по террасе, перепрыгнула через перила и метнулась в темноту. Артем бегом взбежал по ступенькам.

– Ты в порядке? – спросил он, торопливо обхватив за плечи, его лицо подергивалось от волнения и было абсолютно белым – он испугался, испугался за меня!

– Да, в порядке, – кивнула я. – Все хорошо.

– Сейчас догоню негодяя! – крикнул он, тоже бросаясь в темноту.

– Артем, не надо! – я побежала за ним. – Постой, погоди! Не надо! Это Алла! Она просто перебрала, просто не в себе, она не опасна! Не ходи, не оставляй меня!

Но он уже не слышал, какое-то время доносился топот его ног, нарушая полную тишину деревенской ночи, потом смолк и он.

Растерянная, я опустилась на ступеньки, закрыла лицо руками и приготовилась ждать. Это был нелепый вечер, и у него было еще более нелепое продолжение! Мне казалось, что произошедшее – лишь глупая комедия абсурда, что лучи солнца, едва взойдут утром, развеют даже воспоминание о ней!

Могла ли я думать, что казавшееся смешным и нелепым, обернется трагедией для всего Донска, для меня и для человека, которого я так сильно любила.

На следующее утро проснулась рано от какого-то тревожного чувства, раньше у меня такого не было. Сначала не возвращалась мыслями к событиям вчерашнего дня, дрема никак не отпускала, и лежа под теплыми одеялами (всегда стелила себе два, а то и три одеяла), лежала, потягиваясь, пытаясь вспомнить, что снилось этой ночью. Так делаю всегда, потому что если сразу вскочить, – сны отступают. И как ни старайся, невозможно воспроизвести в памяти точную картину приснившегося.