Растяпа. Подруга для председателя

Спросил напрямую:

– Слушай, почему вы такие? Думал, учительницы, с передовыми взглядами – чему же в общаге-то вас учили? Вера стреножит?

Она погладила меня узкой ладошкой по щеке.

– Ты не поймёшь. Ты мне люб, а предлагаешь грязь.

– Ну, а свадьба отмоет?

Она кивнула. Я молчал, разглядывая скуластое личико. Милое? Может быть. Раскосые светлые глаза, молочно-смуглая кожа, кривыми саблями черные брови, словно углём подведены ресницы.

– И ты не боишься, что я могу оказаться хреновеньким мужем?

Она сказала что-то тихо по-татарски, не отводя взгляда, но чуть отстранившись.

– Вытерплю всё и широкую, вольную… да?

Попытался коснуться её груди, а она совсем выскользнула из моих объятий.

Когда водку допили, девчонки отправили нас восвояси. Женька оказался слаб к спиртному – по дороге колбасил и ехидно хихикал надо мной:

– Не дали с-сучки?

Схватился за забор своего дома и долго утробно рыгал. Потом утёрся снегом, похватал его из горсти ртом и предложил:

– Пойдём спать.

Пробились в дом, легли спать в Женькиной комнате на одну кровать, и Талипов спросил:

– Они что, тебе, правда, понравились?

– На перепихон сгодились бы.

– А я думал…, – Женька задумался.

Я долго ждал, потом не вытерпел:

– Слушай, говори, если не спишь.

Женька выдал:

– Думал, побрезгуешь татаркой.

– А что, у неё поперёк?

Талипов после тяжкого раздумья блевал мыслями:

– А мне здесь всё осточертело – деревня, колхоз, тупые лица…. Мечтаю в какой-нибудь город сорваться и жениться на русской.

– Почему обязательно на русской? Цыганские девы тоже красивые.

Он не принял юмора, зубами скрипнул:

– Хочу, чтоб дети мои были русскими.

– И что с того? Мы же на службе не заморачивались – Женька ты или Мавлиджан. Или тебя на катере молодой обижал? С чего вдруг зауросил? Комсоргом стал?

– Да, – Женька сказал зло. – Стал и понял, что с моей графой в паспорте о национальности далеко не упрыгаешь.

– А куда ты намылился – уж не в Политбюро ли?

– Почему бы и нет? – сказал Женька, повернулся на бок и засопел.

– Любо поспорить с целеустремлённым человеком.

Хотя спорить с ним – всё равно, что с инвалидом драться: зациклился парень на своей родословной. Как на службе-то было просто – салага, потом годок. Ни татар, ни русских, ни таджиков забитых – служи парень: всему своё время. А здесь…. Мне мать неоднократно говорила – кызымку в семью на дух не надо, хватит нам одного.