Растяпа. Подруга для председателя

Вокруг стола тесным кружком пьют чай с пирогом декан, замдекана (Пим дырявый), Фаина Георгиевна и любовница декана – старший преподаватель с кафедры «Летательные аппараты» Трубецкая Клавдия Ивановна.

– Ай, какой молодец! – воскликнула секретарь, принимая от меня направление на пересдачу. – Без троек сессия – на повышенную стипендию. А вы, Пётр Иванович, помнится, сомневались.

Пим хмуро отворачивается к пирогу:

– Ну и кому нужно было это самомучительство? Тоже мне герой – отощал весь, с лица спал…. Мог бы и того…, – он постучал себя пальцем по виску.

Злость меня душит, но я молчу и жду – неужто никто за меня не заступиться?

Фаворитка декана встрепенулась:

– А мы его сейчас подкормим. Присаживайтесь, молодой человек. Вот вам чай и пирог. А я уж начала подумывать, глядя на своих оболтусов, что перевелись на свете мужчины, умеющие добиваться поставленной цели. Достойны уважения.

Я так понял с её слов, что обо мне судачили не только студенты на факультете, но и преподаватели. Под доброжелательным взглядом сел, взял в одну длань чашечку чая, в другую кусок домашнего пирога с картошкой и мясом, приступил к нечаянной трапезе.

– Моряки-то не тонут, Клавдия Ивановна.

Был он высоким, кряжистым, плечистым. Лицо его, широкоскулое и широкоглазое из-за густых седых бровей посматривало на мир исподлобья, словно бы с обидой и недоверием. Я в нём сразу ощутил человека неглупого, хладнокровного и собранного – склонного к обобщениям.

– Гордыня – мать всякому греху, погибель души и тела.

– Вы, Пётр Иванович, какой веры будете? – лукаво спросила Фаина Георгиевна.

Пим задумчиво посмотрел на неё, потом на заснеженные клёны за окном, но, видимо, вразумительного ответа нигде не нашёл и буркнул:

– Партийной.

– Пирогом живота не прикрыть, – строго сказал декан. – Ну, вот что, Фаина Георгиевна, оформите парню материальную помощь через студенческий профсоюз.

Он с укоризной посмотрел на зама. Пим недовольно выдохнул, но промолчал. Меня удивило – откуда у товарища Михайлова такая угрюмая ненависть ко мне? Ведь ничего еще не сделал плохого, а чувствую в нём врага лютого. Может судьба у меня такая – всяким козлам костью поперёк горла встревать? И всё, видимо, оттого, что хочется быть собой, а не таким, каким хотят видеть меня власть имущие.