Растяпа. Подруга для председателя

Моя рука покоилась на её талии, а где-то на самом донышке души шевелились сомнения – что если утром после ночного похабного веселья кроме похмелья навалится ещё необъяснимая душевная тягость. Чтобы подстраховаться от неё не следует говорить о любви, даже вспоминать о ней – мы просто занимались сексом. Поддонком я себя не считал, хотя понимал, что это довольно таки свинская тактика. Дескать – можно лежать в луже – кто же спорит в такую ночь – но хрюкать при этом безнравственно.

Мне приспичило в туалет.

– Подожди меня здесь, – я ринулся за угол по коридору.

На соседнем толчке кто-то самозабвенно и громко, будто играл на тромбоне, избавлялся от лишней пищи. Ни его сосредоточенность над унитазом, ни моя стремительность в туалете не помешали ему узреть меня и узнать.

– Задержись, земляк, базар есть.

Это был Железнов.

Рубануть-то его можно было и в гальюне – не велика шишка, но ожидать его здесь – это лишнее. Я прошёл на кухню и закурил. Пришёл он, умылся над раковиной, высморкался, и утомлённым голосом спросил:

– Вы, мальчики, ответ держать думаете за борзоту?

Он что, извинений от меня ждёт? Ваня Ломаев! (это мой зять так лохов зовёт).

– А в чём проблема?

– Проблема в том, что вы, щеглы, оскорбили старшекурсников.

– Могли бы драться – выбор был, вы предпочли ретироваться.

– Вы с Иваном покойники, – мрачно пророчил Железнов.

– Сомневаюсь.

Потом вдруг подумал, что этот мачо с оловянными глазами и блуждающей улыбкой олигофрена не являет собой облик кровожадного воителя – скорее наоборот: стоит и пошатывается передо мной, как сортир без дверки.

– И что же, нет выхода?

– Есть, – оптимистично сказал Железнов. – Выход всегда найдётся, если искать. Например, выкурить трубку мира и закопать томагавки.

– И вы перестанете гонять Ивана по электричке?

Железнов выдержал паузу для весомости своего предложения.

– Перестанем, – выразительно помаячил указательным пальцем старшекурсник Валера. – Пойдём и подпишем договор водярой.

Потянул меня в свою комнату, дверь которой была как раз напротив туалета. И я пошёл, забыв о прекрасной (согласной на всё?) незнакомке, ожидавшей меня за углом.

Прежде, чем открыть дверь, Железнов как-то уже совсем по-дружески взял меня под руку и приложил палец к губам:

– Тс-с-с… Ничему не удивляйся.

Дверь открыл и впихнул меня в тёмный проход перед шторками, за которыми надрывался музон, прерывался свет и слышались пьяные голоса.