Пространство безгранично: Возвращение

Кажется, я определился! Нужны подсолнухи!

Проезжая мимо цветочного магазина, я увидел какие-то большие желтые цветы, надеюсь, это подсолнухи и мне не придется просто так ехать сюда, чтобы разубедить себя в этом.

Подъезжая к пиццерии, я выстроил небольшой план в своей голове, которого я должен придерживаться.

Я быстро расплатился в такси и пошел заказывать пиццу. Пока ждал, взял себе капучино без сахара и выпил залпом, глядя в окно.

Снова пошел дождь, я, перепрыгивая лужи, лечу в такси. Мама не выпускает меня из дома без свитера и резиновых сапог.

Я зашел домой, поцеловал в макушку Милу и с коробкой пиццы стал подниматься на третий этаж. Дверь в мою комнату была слегка приоткрыта, поэтому я просто ее осторожно толкнул. Запах моей комнаты не передаст ничто! Здесь пахнет детством, любовью. Моя комната расположилась на целый третий этаж.

Напротив стоит двухспальная огромная кровать, на которой я всегда спал в позе звездочки. Огромное окно в пол, из которого был виден весь наш сад. Синие плотные шторы, чтобы прятаться ночью от фонарей, которые нагло заглядывают в мою комнату, и белая тюль, которая придерживает солнечные лучи, чтобы в комнате стояла средняя температура.

И огромный, под цвет штор ковер, на котором я всегда валялся и смотрел телевизор, что стоит рядом на стеклянной подставке.

Неужели мой мозг не забыл моего детства? Благодаря этому атмосфера моей комнаты не потеряна. Я тут же прыгнул на мягчайшую во всем мире кровать, вдохнул свежеть, что царила в моей комнате, и задумался.

Я был здесь последний раз в 15 лет. Спустя то время, как я попал в этот ужасный период моей жизни, прошло 5 лет. За эти годы было лечение, восстановление после того, что повлекло за собой тяжелые ранения и жестокие переломы костей.

Операции проходили успешно, раны заживали, кости срастались, шрамы затягивались, но, видимо, мы не заметили чего-то важного, что повлекло за собой, как сказала Мила, «долгий сон». Мама говорила, что пролежал я в коме два месяца. Но то, что было в период этих пяти лет, – я не помню. Я очень рад, что не помню той муки, боли и всего ужаса, что происходил со мной и моей семьей.