Куклы Платона

При одном условии: если яхтой управляет трезвый капитан. У нас всё было не так гладко.

– Бери левее, капитан, – выкрикнул я, – иначе нас снесёт на берег.

Было понятно, что одним поворотом руля ситуацию не выправить, надо менять галс, но Толяныч медлил, соображая, что именно нужно сейчас делать. Видя это, я решил, что спрыгну за борт, когда яхта достаточно приблизится к береговой отмели, и поверну яхту, что называется «руками», отталкиваясь от дна, поскольку яхта была совсем небольшой. Сейчас это кажется смешным, но тогда не было времени на раздумья.

Внезапно яхта зацепила килем за дно, и порыв ветра перевернул её. Мы оба оказались в воде. Я представляю, с каким удовольствием рассматривали наши маневры зрители на берегу и в ресторанчике. В этой ситуации даже мне стало смешно.

На мне был спортивный костюм и футболка. В левом кармане лежал бумажник и ключи от машины, в правом – сотовый телефон. Я видел, как от пирса отчалила яхта спасателей и сказал Толянычу:

– Ты тут подежурь пока, а я поплыл сушиться.

Поскольку арендованная яхта была за Толянычем, он был обязан сдать её в конце плавания. Я же за пару гребков достиг берега, вылез на травку и отправился в туалет, где выжал воду из костюма и футболки. По сути дела, пострадал только мой сотовый, из которого я первым делом вынул акуммулятор и выдул скопившуюся в нём влагу. Оставались слабые шансы, что аппарат можно будет реанимировать. Закончив свои дела, я вышел на берег, подставляя мокрую одежду под щедрые лучи калифорнийского солнца.

Для меня всё происшедшее казалось просто небольшим приключением.

С берега я увидел, что команда уже поставила нашу яхту на киль и ведёт её к пирсу, а промокший Толяныч направляется ко мне. Сейчас он был похож на жалкого постаревшего гнома, которого скрючил ревматизм. Только сейчас я понял, что мой друг лишился своего главного сокровища – фотокамеры «Найкон», ушедшей на дно. Вылавливать камеру было бессмысленно, потому что под водой её электроника уже сдохла.

Мне стало жалко Толяныча, я помог ему выжать одежду. Губы друга дрожали, хотя вода была совсем не холодной. Он сказал коротко:

– Мне нужно выпить.

Я заказал ему бокал вина. Сам пить не стал, поскольку мне предстояло вести машину.

Через день я заехал к Толянычу. Друг мой слегка отошёл, но разговор наш вертелся вокруг бесценной потери.

– Ты продай телеобъективы и купи себе приличный аппарат, – посоветовал я. – Ведь не часто тебе нужно снимать муравьёв.