Двадцать ноль ноль

– Ты что, обалдела? – Лёшка схватил девушку сзади за талию и усадил обратно, – с ума сошла?

– Это ты сошёл! Ты собираешься тащить меня к себе домой в таком виде? Я же чёрт знает на что похожа!

– А ты предлагаешь в таком виде везти тебя по всей деревне?

Попадалово, что вам и не снилось. Других мыслей у Вики на такой случай просто не оказалось. Самый классный парень на свете ведёт её в гости, а она… чёрт знает на что похожа!

Хотя до своего дома она точно не доковыляет. И так хорошо, когда тебя везут, бережно придерживая.

И можно без конца любоваться его руками. Сильными и надёжными, и, может быть, очень нежными. И смутно знакомыми…

А над головой носятся безумные стрижи, расчерчивают огромное полотно выгоревшего за день неба. Далеко-далеко слышен смех и музыка. И ветер приносит аромат мёда и мяты.

А на Лёшкином запястье часы. Точно такие она недавно выкинула в озеро. И сейчас это почему-то показалось невероятно смешным. Но где же она видела эти руки?

Лёшкин дом оказался совсем близко.

Бревенчатый и некрашеный, но очень красивый, старинный, сказочный домик. Не раз, проезжая мимо, Вика любовалась карнизом и наличниками с ажурной, почти воздушной резьбой. Заметив восхищённый взгляд Вики, Лёшка не без гордости произнёс:

– Это мой дед! Знатный был резчик.

На лужайке между резным крыльцом и домом Стасика гордо стоял чуть покосившийся железный турник. Стасиков турник. Вика вдруг вспомнила разговор мальчишек. И с удивлением осознала, что тот пустоголовый качок – сосед Стасика, и есть Лёшка.

Других соседей у пацана просто нет, его дом крайний у Трассы.

А ещё вдруг вспомнилось, что Лёшка приехал в воскресенье. Но Вика никак не могла понять, отчего эта мысль уже который день не даёт ей покоя.

Опираясь на плечо нового друга, Вика взошла на крыльцо. Точнее, он её внёс, она лишь касалась ступенек кончиками кроссовок. Потом усадил на лавочку, тоже резную и некрашеную, а сам опустился рядом.

– Ерунда, царапины, правда, грязь попала, – он сбегал в дом за аптечкой.

– Лексей, ты бы в дом человека провёл, – на крыльце появилась Людмила Сергеевна.

– Ба, она еле ходит, – развёл руками он и со значением глянул на бабушку. Та поспешила скрыться в сенях, загадочно улыбнувшись и кивнув в ответ на Викино «Здрасте!»

Перекись зашипела и запузырилась на ране, и острое жжение сменилось лёгким покалыванием и даже стало чуть-чуть щекотно. Вика отвернулась от неприятного зрелища.