Двадцать ноль ноль

– Ага, спасатель Малибу! – не на шутку развеселился Вадим. Вероятно, от принятого немалого количества пива».

Тетя Нина торопливо закрыла тетрадь и убрала всю стопку в шкаф. И это странное чаепитие, к счастью, закончилось быстро.

– Ну счастливо тебе, Вичка, – тётя Нина проводила девушку до калитки, – Бабуле привет передавай, – и протянула свёрток с чем-то плотным.

– До свидания, – кивок был скромный, улыбка почти искренняя.

Вика поспешила быстрее уехать. А по дороге какие-то мысли странные посыпались.

Вичка-почтальон. Придумают же. Писательница у них Ульяна, ага. Я, может, тоже творческий человек, вон несколько песен написала.

Воспоминания о зимних репетициях, выступлениях, о Ромке и его предательстве прошли мимо сердца, не задев его даже краем печали, словно это было очень давно и не в собственной жизни, а в какой-то дешёвой мелодраме.

А вот то, что Вика вычитала в тетрадке Ульяны слегка озадачило. Там ведь почти через строчку: Вика – то, Вика – сё. Хотя имя не такое уж и редкое.

А вот и ещё одна странность. Вот уж чудо из чудес!

Вика вернулась домой и застала брата в комнате. Валька сидел на диване с книжкой в руках. Да не какой-нибудь детской книжкой, а с учебником по физике. Викиным прошлогодним, за девятый класс.

– И что ты там собираешься полезного вычитать? – надменно усмехнулась сестра.

– Да просто интересно, – не отрываясь от учебника, буркнул мальчик.

– Ну-ка, чего это тебе там интересно? – Вика склонилась над книжкой, но братец быстро захлопнул её.

– Пойду погуляю лучше, – и исчез за дверью.

Вот чудак. Вика открыла книгу, легко потянув за обложку, так, что странички распустились веером и тут же улеглись.

У книг есть память, и, если предоставить им возможность, они откроются именно на той странице, которую недавно закрыли.

«Положение тела в пространстве. Системы координат», – с удивлением прочитала Вика. Странные интересы нынче у братишки…

День тянулся и тянулся, и никак не хотел кончаться.

А в огороде на клубничной грядке всё никак не хотели созревать две ягоды. Наливались белым соком, золотили свои семечки, но причин постыдиться всё не было…

В те самые долгие летние вечера, что тянулись перед днём Викиного рождения, солнце не торопясь, спускалось за горизонт. Утомлённо и расслабленно, словно нехотя, оно скатывалось за западный склон далёкого Северного Холма.