Двадцать ноль ноль

Слишком долго девушка носила на себе напоминание о том, кого следовало бы сразу забыть.

Вика отстегнула мягкий пластиковый браслет. Прижала к губам холодное стекло. Зажмурилась, размахнулась и швырнула часы в озеро. Не открывая глаз, услышала тихий всплеск, представила, как на поверхности расходятся круги, как вода заливает дисплей, и часы, плавно переворачиваясь, опускаются в мягкое облачко ила. А лёгкие волны уже добрались до бетонного кольца и заплеснулись внутрь, нарушая недвижность и безмолвие.

«И меньше всего нужны, мне твои come back’ и…»

Вика села на траву, спрятала лицо в ладонях.

Но плакать она и не думала. Боль прошла, словно её выжгло той вспышкой молнии, оставив в душе чистый, белый свет. Но пока ещё было жаль той беззаботной лёгкости, всепроникающего счастья, что билось в груди, когда она думала, что любима по-настоящему.

Но всё это осталось в прошлом году. В прошлом – двадцатом веке. В прошлом – первом тысячелетии.

Теперь всё будет по-другому. Она стала другая.

А завтра будет целое лето… первое лето нового тысячелетия.

И новая жизнь.

Вика открыла глаза, огляделась. Солнце село. Спряталось в туманных испарениях, что поднялись от перегретой за день земли. С болота потянулась холодная, вязкая тишина. Каждый неосторожный шорох далеко разносился в набегающих сумерках, стелился над водой, улетал в темнеющее небо.

Где-то за склоном берега послышался звук шагов в высокой траве. Вика решила, что это вернулись мальчишки и вскочила навстречу. Но сразу остановилась, увидев сквозь тонкие ветви ивы мужчину.

Незнакомец словно крался к берегу, настороженно озираясь. Пришлось спрятаться за необхватный ствол и затаиться. Мужчина исчез под берегом, и Вика услышала приглушённый разговор.

– Наконец-то, чего так долго? – спросил кто-то. Голос скорее всего принадлежал молодому парню.

– Тихо ты, – буркнул мужчина.

– Достал?

– Достал. Ты уверен, что место надёжное?

Вика затаила дыхание. По пальцам, что вцепились в гребешок ивовой коры, пробежал длинноногий паук, и Вика судорожно встряхнула рукой, едва удержавшись от вскрика.

– Я тебе отвечаю. Сюда не ходит никто. Смотри, вот здесь будет.

– Чё-то не внушает доверия…

До самого затылка поднялись противные мурашки и лицо зажгло от страха и отвращения из-за такого нечаянного подслушивания.

– Ты сам говорил, при себе держать не можешь. В деревне тоже не вариант.

Послышался шорох, словно по бетону протащили кирпич и через полминуты из-под берега вышли двое.