Короткий долгий путь к себе. Сказки моих учениц

Насобирал хвороста, вместе с ковром наломали сухих веток, сложили в Печку. А как поджечь-то, чем?

Вспомнил Феникс про свою пламенную душу, про то, что он сам когда-то был рождён из огня. Неужели не сумеет высечь пару искорок?

Залез Феникс прямо в Печку, темно там, холодно, только шум ветра где-то в трубе слышен.

– Душа моя пламенная, – тихо прошептал Феникс, – услышь меня, помоги, дай огня. Нужно хворост подпалить, чтобы Печку растопить.

Ничего не происходило, только по-прежнему ветер тихо шумел в непроглядной тьме.

Феникс закрыл глаза, вспоминая, как он раньше летал, высоко-высоко, как парил свободно на могучих ярких крыльях, и свет его был так ярок, что люди им любовались, и мечты у людей сбывались.

От этих счастливых воспоминаний вспыхнула душа Феникса таким ярким огнём, что воспламенила и дрова, и самого Феникса. Затрещал хворост, огонь такой сильный разгорелся, что аж из трубы снопы искр выскакивали! Объяло пламя Феникса, но не сгорал он, ведь сам был птицей, рождённой в огне, да и рубашка волшебная защищала его.

Поэтому целый и невредимый вылез Феникс из Печки. А уж Печка разгорелась, разрумянилась, нагрелась и даже пироги успела напечь.

– Спасибо тебе, чудесная птица Феникс, – поблагодарила Печка, – спасибо за твой волшебный огонь! Подкрепись на дорожку пирожком моим. А за то, что меня в беде не бросил, вот тебе в попутчики горячий Уголёк, мой самый младшенький сынок.

– Отныне верный я твой друг, сожгу любой порочный круг! – пропищал Уголёк.

Отведал Феникс пирожка, поблагодарил добрую Печку, сел снова на ковёр-самолёт.

А малыш-Уголёк вперёд покатился, и лес дремучий перед ним расступился. Так из лесу и выбрались все вместе. И где-то на горизонте уже и гора видна, где Жар-птица в пещере томится.

Глядят, а впереди – река широкая, и не одна, а целый хоровод-водоворот. Воды мутные, бурные, и волны такие огромные да сильные, что камни с пути своего сносят, деревья с корнями вырывают, ими, как палочками, играют.

– Сумеем их преодолеть, я высоко могу лететь, – заверил друзей ковёр-самолёт.

И решил Феникс рискнуть. Взмыл ковёр-самолёт высоко-высоко, выше облаков, и так смог перелететь через реки широкие и бурные.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Реки с водоворотами позади остались, а впереди одна за другой пропасти бездонные простирались.

– Так долго и высоко я летал, устал, устал, – вдруг пожаловался ковёр-самолёт и лёг прямо на камни, распластался, словно ветхая тряпочка.