Лента Мёбиуса. Социальная драма

Лора делала это не показано, с желанием, нежно и осторожно Цадик не мог ей сопротивляться, какой-то её схеме, она работала сама по себе и все. Все же он отпрянул:

– Подожди, я так не хочу, я надену презерватив.

И Цадик отошёл к сумке, покопался, достал презервативы, долго не мог разорвать упаковку, потом все же ее разорвал, разодрал ногтями. Эрекция уже пропала, выпитое пиво ему все же мешало, он вернулся к Лоре, лёг на кровать, раздел её. Теперь ее маленькая белая грудь была в его ладонях, он поражался этой школьной груди, массировал её и гладил, но его член слег и не поднимался, он словно подбитый осколком солдат.

– Подожди, – говорил он Лоре, – подожди, – однако Лору это будто и не беспокоило вовсе.

– Ты напряжен, расслабься, – и Цадик перевернулся на спину, а Лора продолжила стимуляцию, ещё и ещё. Опять ртом глубоко, член набух вновь, Лора распалялась, ей нравилось это ощущение, эта власть над ним. Цадик пропах морем, и Лора вдыхала эту Соль, вдыхала и говорила:

– Ты такой вкусный сейчас.

Цадик чуть сжал пальцами член у основания, он ещё больше напрягся, и Лора вновь его приняла в свой упругий рот.

Улыбка скользнула по изможденному лицу Цадика, какая-то непонятная никому судьба, изломанная его жизнь, и вот теперь он здесь с этой совершенно незнакомой молодой женщиной, которую знает три дня, которая уедет завтра, и, скорее всего, они никогда больше не встретятся.

– Вот не нужно было меня спаивать! – Цадик теперь негодовал, перевернул ее легко на спину, впился ей в бедра руками, и попытался войти в неё, Лора была тугая, и Цадику не удавалось, он опять обессилел.

– Ни черта не выходит, – подвёл Цадик, – ну, и что мне все равно хорошо, – Цадик хотел побеситься, но и на это нужны были силы, а он столько эмоций растратил! Тогда он стал целовать ей грудь, потом прикусывать слегка соски, Лора, была холодна, и все же Цадик пытался её разжечь, в ней будто не было огня, она делала все по школьной линейке, по своей схеме, возможно, не выпей столько Цадик пива, а он выдул, наверное, литра три.

Но это было немного для него, Цадик, все же растормошил её. Он гнул ее как упругую тросточку, и потом запустил два пальца в утробу, нащупал край лобной кости, и стал качать как малышку! И Лора обмякла, застонала еле слышно. Цадик всматривался в её запрокинутое лицо, потом целовал белую шею. «Такая холодная белоручка не прошибаемая», – думал Цадик.

Уже была глубокая ночь.