Лента Мёбиуса. Социальная драма

торчал на плитах уже около трёх часов, его тело стало обвыкаться с этим новым состоянием, движения Цадика замедлились, он перестал модулировать ходьбу, просто брёл вдоль берега, он решил дойти до магазина, купить на этот раз холодного пивка, чтобы наверняка уже закончить свой мега отдых на мажорной ноте! Так он и сделал, четыре бутыля пива, немного семечек. Потратил около пятисот рублей!

Теперь Цадик желал жадно вливать в себя холодное пиво, да, пить вдосталь, и смотреть на колыхания воды, на заигрывания ветра с ней, рядом с ним стояла береза, и Цадик когда ложился на плиты прищуривал глаза, и наблюдал, как ветер колышет листья, как шумит дерево над ним! И вот он жадно осушил одну бутылку пива, и открыл вторую, но уже не столь резко, пил медленно теперь, грыз семечки, смотрел вдаль!

Вот она настоящая жизнь, это боль, адская нескончаемая боль под палящим Солнцем, плечо размякло, Цадик порой массировал руку и плечо другой рукой! И почему я должен умереть? Почему я боюсь? Чего? Там не было жизни, там не было ничего, там был пустой экран компьютера, ничего живого, ничего изнурительного, ничего настоящего, просто подделка! И каким образом эта подделка давлеет над нами, и более того, задаёт наши психореакции? Теперь была лишь боль узнавания тела, Цадик хотел бы его не замечать, хотел быть лёгким и стремительным как дельфин, и он временами срывался и плавал быстро, но выбивался из сил.

Размышлял он, хотя в следующее мгновение приноравливался и плыл довольно споро, и не выбивался из сил совершенно как древний атлет! Ничего не изменилось, Цадик всю зиму и весну ходил в бассейн! Его физические кондиции были хороши, однако вот плечо и неврология, это было плохо! Это психореакции на больного отца! Цадик считал теперь, что энергия уходит на отца безвозвратно, тот присосался к нему как спрут и не отпускает его, высасывает из него жизнь, он так высасывал жизнь из матери, пока она не умерла в мучениях и агонии! Он так высасывает жизнь из Ирины, тетки дауна, которая просто не понимает, что с ней творится, он до полусмерти запугал ее, Цадик это наблюдал.