Соты

– А может мы вам завтра прополем? С нас – огород, а вы – подвалом занимайтесь, – я знаю, что она согласится. Тетя Муся добрая, хоть и строгая. Навсегда молодая с угольными завитками волос вокруг загорелого лица.

Повисает пауза. И тетя Муся, конечно, соглашается, но продолжает ворчать, спускаясь в прохладу подвала. Лиза закрывает калитку и мы идем в гору.

– А папа дома?

– Ага, в гараже возится. Ему скоро баллон должны привезти для летней кухни, – Лиза останавливается у дома бабы Паши и оглядывается по сторонам, – Виноград хочешь?

– Не этот! Он придорожный, весь в пыли.

Но Лиза уже вовсю жует, набив рот немытыми ягодами.

– Там нет Лидии, одна Молдова неспелая. Так ты о чем хотела так срочно поговорить?

Мы бредем мимо запустелой фермы. Огибаем разросшееся кладбище. Как ты там, дед?

Вдали за колодцем-аистом виднеется лесополоса. Я украдкой поглядываю на Лизу. Ее лоб покрыла испарина. Отчего такие же как у тети Муси завитушки стали еще мельче и круче. Как же она похожа на мать.

– Тебе Петя пишет?

– Да, но редко. Ленивый он. Вчера звонил, к соседке бегала.

– Ты всегда можешь прийти поговорить ко мне.

– Ага, сейчас, двадцать минут с горы трусцой! Это не для моих габаритов, – Лиза смеется, хлопая себя по солидным бедрам. И черный от винограда рот обнажает неровные зубы, – а…что с Денисом?

– Денис укатил в штаты, ты же знаешь! – я слышу это в сотый раз, но каждый раз злюсь, как в первый.

– И…совсем ничего?

– Нет! – я пинаю почерневшую кожуру от грецкого ореха, и мы заходим в полуразрушенную каменную беседку с фонтаном-родником.

– Пить хочется, – Лиза подставляет тут же висящую железную кружку под тоненькую струйку, – Я все равно не понимаю, как так! А ты не хочешь написать первой?

Хочу! Безумно! Но я не смогу уехать к нему в штаты, потому что у моей мамы скоро случится инфаркт. И я буду ее выхаживать. А потом писать будет слишком поздно.

– Не хочу! В этом нет смысла.

– С чего ты так решила? Я не поверю, что он не скучает.

– Да он наверняка себе уже подружку там завел. И вообще, женится на уродливой жердяйке с большим ранчо, и она нарожает ему киндеров!

– Так, только не будем про жердяек, а то… – Лиза набирает в рот воды и прыскает ей на меня.

Я подставляю руки под струйку, жадно прихлебываю из ладоней, бегу за Лизой. Репей больно дерет голые ноги. Вода булькает за щекой, я сдаюсь и глотаю. Мы выбегаем к озеру и падаем у кромки. Прямо в черную грязь.