Собачий вальс

Но мне нет до этого дела и я, подойдя к палате Марата, приподнявшись на задние лапы, аккуратно толкнул передними дверь и оказался в комнате хозяина.

Моему взору, легко воспроизводившему всё в темноте, предстала отвратительная картина.

– Лариса, что с тобой, что случилось? – звенел у меня в ушах голос Марата.

Рыжеволосая грудастая девица, выползая из-под хозяина, осторожно потянула на себя простыню, дабы прикрыть свою наготу.

– Лариса, да что ты?

– Собака!!!

Марат оглянулся на дверь и увидел меня.

– Бернар? – он соскочил с кровати, и я увидел его во всей красе совершенно голым.

 – Ты что, очумел? А ну, пошел вон отсюда! – Марат перешел на угрожающий шепот.

Я стоял между входной дверью и кроватью и, скалясь, рычал.

– Пошел вон, вон отсюда – Марат нагнулся, взял с пола тапку и швырнул в меня. Я отскочил в сторону, но не удалился из палаты. Тогда Марат взял вторую и вновь запустил её туда, где я стоял.

В моем мозгу что-то лопнуло, разорвался какой-то огненный шар и плазма – горячая обжигающая масса – поползла по моим венам.

В глазах стояла вода и все огни, светящиеся в темноте, обрели форму расплавленных звезд. Из моих глаз текли не слезы, мне казалось – ртуть. И мне стало нестерпимо больно.

Я кинулся прочь из палаты. Оскорбленный, поруганный, униженный, я бежал обратно. Ног я не чувствовал, сердце грохотало, как компрессор. Я бежал, и мысли путались в моей голове. «Зачем я пошёл туда, зачем? Что я ещё надеялся там увидеть? Неужели я не мог подождать утра и приехать с Мариной?».

Я корил себя, мне было стыдно и больно. Больнее прежнего.

– Да не переживайте вы так, Марат Раисович, все образуется, – мурлыкала Лариса Давидович, застегивая крошечный медицинский халатик на своей умопомрачительной груди. – Подумаешь, пёс увидел там что-то. Что он понимает-то, пёс ваш? Думаете, жене всё расскажет? – продолжала свою сиропообразную речь медсестра.

– Послушай, Лариса, уйди отсюда, пожалуйста, на хрен, я прошу тебя, – тихо прорычал Бежанов.

– Да вы что, в самом деле, все тут с ума сошли? Собаки, больные… Дурдом!

– Лариса, я и в тебя сейчас тапками запущу.

– Так может быть вам аминазинчику, Марат Раисович, вы, вроде, буйный.

– Пошла во-о-он! Идиотка, – заорал Бежанов и Ларису сдуло словно ветром из палаты. В эту ночь Марат уже не сомкнул глаз. Он выкурил две пачки сигарет, но совесть не унималась. Он понял, что в этой жизни для него все закончилось. Эта ночь стала началом конца.

Домой вернуться я не решился.