Домик для человека

Даже не выяснив, здоров или нет, только полом не вышел. А может, и вышел. Звёзды не самый хороший узист.

А через время мать повторила это снова. Двойное убийство. Не каждому хватило бы сил. Ей хватило.

Андрей вошёл в кухню, Саша пила кофе. Уже к середине дня выглядела уставшей. Успевала ли отдохнуть за ночь?

–Тяжело? – ржаво спросил он, прочувствовал сухое горло.

–А? – отвлеклась от забытия сестра, но разобрать скрежет не смогла. – Чего говоришь?

–Сейчас, – Андрей выпил воды и выдохнул с удовольствием.

 – Тяжело?

–Ты о чём?

–Вообще. Глаза за тебя говорят, что дело непростое делаешь.

–Ну, а кто ещё его делать будет?

–Давай сиделку наймём.

–Ага! Тогда Майолик точно загнётся! – за все года Андрей так и не привык, что Саша называла свою тётку по имени.

–И то верно, – он чуть покачал головой, отвечая, хотя думал радикально наоборот и предпочёл бы уход от человека с навыками. И резон Саши легко угадывался, не стоило удивляться и заводить тему снова.

–Будешь кофе?

–Сиди.

Сам налью. Заварного же нет?

Сестра отрицательно кивнула. Андрей принялся искать банку с растворимым кофе, вспоминая, где она стояла чаще всего в прежние годы. На безрыбье и сом – рыба или кто-то другой, подумал он и улыбнулся открытому шкафу. Майолик любила растворимый кофе или просто ленилась купить кофемашину. А он привык к кофе покрепче.

Усевшись на старый скрипучий уголок почти напротив Саши, он начал вспоминать разговор с матерью, когда она впервые призналась в абортах.

Точнее, не призналась, а похвасталась, вряд ли её терзали муки совести. Тогда они пили, она смеялась. А потом случился первый инсульт. И она смогла связать события жизни так: то была кара за убийство нерождённых детей.

Разговор о кармической связи произошёл слишком поздно, что Андрей язвительно посмеялся, как все подростки, но слишком рано, чтобы отреагировать молчаливым осуждением. Эмоций было много, он не смог выразить и высказать и половины, часть спрятал за оскорблениями.

А сейчас хотел бы вернуться и отреагировать ещё жёстче, ещё обиднее, согласиться, что инсульт стал карой. Злость забурлила в похмельном теле. Это не позволяло перенестись назад полностью, но помогало освежить те эмоции, увидеть снова, услышать снова.

Кружка немного тряслась, пока Андрей шёл в комнату. Саша продолжала тосковать на кухне. Она не мешала ему, он не мешал ей. А мать игнорировала мир, так и лежала, то всхрапывая, то затихая, но не прекращая дышать.