Возвращение Повелителя. Моя первая волшебница

Причем в достаточно адекватном состоянии, чтобы вести внятный профессиональный диалог.

А вот с этим у Жоры намечались проблемы. Фидлерсон, давно потерявший счет употребленным шотикам, с трудом держался на ногах. Тем не менее, запасливый Жора извлек из внутреннего кармана на медвежьем пузе два объемистых пластиковых пакета и нагреб в них кучу еды, напитков и алкоголя, намереваясь продолжить празднество уже на рабочем месте. Нагрести-то он нагреб, сколько сумел, только идти с этими пакетами Жора был уже решительно не в состоянии.

– С-слушай, друг – п-помоги донести до кабинета! – умоляюще обратился Жора ко мне, поскольку среди всех участников новогодней попойки я включился в процесс возлияния позднее всех, и поэтому наиболее твердо стоял на ногах. – Должен буду!

– Да ладно, чего уж там… – отмахнулся я и внутренне возликовал. У меня появилась совершенно легальная возможность беспрепятственно миновать пост охраны и попасть в желтую зону, куда вход разрешался исключительно по пропускам! – Мы же коллеги по ремеслу! Программист программисту – друг, товарищ и брат!

– О! Золотые слова! – воскликнул Жора, наскоро попрощавшись с коллегами и увлекая меня за собой в направлении бывших театральных кулис.

Корпоратив, в принципе, уже подходил к концу. Впрочем, на сцене до сих пор выступали приглашенные артисты, очередь в баре ничуть не уменьшилась, да и народу в зале было еще предостаточно. Так что я предполагал, что мое исчезновение останется незамеченным.

Однако по пути к кулисам меня перехватила Глафира, за спиной которой маячила сухопарая фигура вице-президента «Годсхенда». Румянец на щеках супруги пылал багрянцем, а выражение ее лица, перекошенного широкой улыбкой, не предвещало ничего хорошего.

– Так, Игорь! – разгоряченно воскликнула Глафира, подбегая ко мне. – Отнеси мою сумку в гардероб Ричарда и жди меня! Я буду там через полчаса, а сейчас мы поднимемся в лаунж-бар. Ричард обещал познакомить меня с его отцом!

– Зачем тебе с ним знакомиться? – пожал я плечами, принимая сумочку, которую мне за неимением свободных рук повесили прямо на шею, как ярмо. – Вы и так уже друг друга знаете.