Стихи придумали меня

О, да! Я в покаяньи бы склонился,

Усердно день и ночь молился,

Коль в урагане б не крутился,

Склоня главу перед тобой.

Я упивался в песнопеньи,

Слагал отрав стихотворенья,

Весь род людской вводя в смятенья,

Играя со своей судьбой.

Теперь другой! Познавши Божью кару,

Я завяжу свою отраду,

В мешок пустой,

Поверх надевши тернова,

И сброшу с бездны роковой,

А черти ей насытятся сполна!

**********

«Вдруг все в округе замирает,

И гневный вихрь умолкает,

И к человеку подступает,

Архангел Михаил.

«Тебя зовет, мой друг прелестный,

За пышный стол Отец небесный,

Желает, чтоб с тобой я вместе,

К нему скорее приходил»»

II

Б.

Сейчас ты гость в моих чертогах,

Не лги, поверь, сужу я строго,

Ты знаешь, для тебя солгать —

В гиене вечной пребывать.

Я сотворил в тебе поэта,

И наделил лучами света,

И в дар шептал тебе советы,

Которые никто не знал.

И ты меня внимал и слушал,

Но дар свой превратил в оружье,

С весельем пряным, с равнодушьем,

Людей стихами убивал.

Ч.

Я осознал! – кричал мужчина —

На что же мне такая сила,

Что словно Дьявол искусила,

В грехи бесстыдные ввела?!

Я знаю, ты глядел и верил,

Мой путь ты временем отмерил,

Я с жаждою к себе примерил,

Чертовские рога!

Я дев прельщал коварным словом,

Врагов давил и рог за рогом,

В таверне пил и эля, и вина,

Но только полночь за порогом,

Я песни пел, как Сатана.

Безумствам предавалась ночь,

С таверны все бежали прочь,

И хохотали, и рыдали,

Другие мигом обмирали,

Похожи на черта точь-в-точь.

Но кто бы знал, какая скука,

Писать стихи при свете дня,

Лишь человеческая мука,

Меня пьянила дополна.

Б.

Я вижу, ты все осознал,

И тьму души своей принял,

Избавься от нее навек,

О, ты! – Прекрасный человек!

Сокрой свой дар в ущельях темных,

Забудь о нем. Смиренный человек,

В твоих старания природных,

Тебе добавлю жизни век!

Ч.

О, ты! Добрейший небожитель!

Я верный твои и ревностный служитель!

Позволь сказать мне тост с поклоном —

И взял он чашу полную кагором.

(Человек встает и отвешивает низкий поклон Богу, затем зачитывает тост за не упокоенные души. В стихах. Выпивая чашу за чашей, он начинает петь дьявольские песни. Господь в приступе дикого ужаса не может ни сказать хоть слово, ни пошевелиться.