Стихи придумали меня

Пока усы и борода, сцепившись языками,

Свой спор безмерный продолжали,

В руках, что за спиною, что-то притаив,

Подкрался сзади лысый господин.

С усердием запутав куст репейный в бороде,

И ловко срезав ус у джентельмена,

Он слышал звуки, сходные мольбе,

Он видел, как горят глаза от гнева.

«Теперь один глупей другого,

А кто кого, решайте сами,

Но, господа, побойтесь бога,

Он сам и с бородою и усами.»

«Я стих хвалю в стихотвореньи…»

Я стих хвалю в стихотвореньи,

Лишь потому, что объясненья,

В прозе будут бесполезны.

Хоть всеми по миру словами,

Десятком, сотнями листами,

Все тонет в бездне,

Пред ликом рифмы многозначной,

Что тень отбросят на прозрачный,

Но глубинный смысл.

И каждый сам представить сможет,

Тот яркий образ, что тревожит,

Душу. Визгом,

Порой раздастся чей-то отклик.

Пусть мусульманин и католик,

По разному глядят,

На жизнь, на веру и ученья,

Но все поЭтовы мученья,

Сведут на лад,

Все разногласия, что были,

Всё соберут в одной картине,

И каждый брат,

Но не по крови – по душе,

Проникшись строками уже,

Плечом к плечу стоят.

Стихотворений тайны не раскрыты,

В веках. Как много в мире,

Поэтов было.

И всяк по разному глаголил,

О том, что видел, кто что понял,

Как время плыло.

И до сих пор по-новому летает,

ПоЭтова строка в тетради,

Покуда не исчезнет.

И никогда пред прозой на колени,

Не упадут стихотворенья,

Пусть треснет,

Тот, кто думает иначе,

В ком проза фаворит, тем паче,

Легче для поэта,

Отсеить брак поверхностных умов,

Искусства истинных врагов,

Как тьму от света.

Цикл римских цифр

I

«Правильный выбор»

Я агрессивный человек. Мой психотерапевт прилагал титанические усилия на бесчестном количестве сеансов, чтобы добраться до истоков моей агрессии. Самому себе, не говоря уж о ком-либо, я не мог дать этого ответа.

Мое внутреннее состояние достаточно трудно описать и практически невозможно понять, даже мне, прожившему с этим всю свою жизнь, где каждый новый день отзывался войной в моей больной голове, а я отважно сражался, подобно Римскому гладиатору, медленно приближаясь к пониманию неизбежного.

Еще в глубоком детстве я начал испытывать злость ко всему, ко всем, к каждой клетке окружающего меня пространства.