Избранное

– Такой талант нельзя зарывать в землю, детка! – резюмировал в конце каждой трапезы Генрих и нехотя вставал из-за стола.

Анхен довольно улыбалась им в ответ. И шла на кухню составлять завтрашнее меню.

Когда в сентябре Анхен привезла братьев домой, родители остановились от изумления, прежде чем подойти к ним с приветствиями, и тихо сказали друг другу следующее:

– Тебе не кажется, дорогой, что наши сыновья несколько поправились на природе? – осторожно спросила у отца мать.

– Нет, мне это не кажется, это неопровержимый факт, который сразу бросается в глаза, – ответил отец, – но думаю, что такое оригинальное влияние сестры очень скоро исправит наша кухарка Гретхен.

Так что не переживай за них, дорогая, – ответил отец и поцеловал руку матери, а потом пожав руки сыновьям, ушёл в свой кабинет.

Констанция получила приблизительно такую же похвалу в отряде альпинистов, что и Анхен у своих братьев. Она была, на редкость, внимательна к кулинарным капризам мужчин в отряде, так внимательна, что Ирма, наконец, вычислила из-за кого.

Ей, оказывается, тоже нравился Мориц!

Ближе к вечеру, когда мужчины ушли стирать своё бельё на реку, Ирма спросила у Констанц: – Скажи-ка мне сестрица, Мориц знает о том, что нравится нам обоим?

Констанц глупо заулыбалась ей в ответ, но потом, спохватившись, отвела глаза от сестры и попыталась соврать: – Нет, что ты, нет. И скорее вышла из палатки, запнувшись за крепление.

Увидев признание сестры, Ирма мгновенно побросала в рюкзак свои вещи и уехала домой.

На вокзале она, совершенно случайно, встретилась с братьями, которые только что, вернулись с фермы. Они ждали на платформе, когда их ангел-Анхен найдёт такси. Сонными глазами, провожая электрички, они и не заметили, как по платформе бредёт Ирма с тяжёлым рюкзаком за плечами. Она, шла не глядя, на мир вокруг, и чуть было не споткнулась о них.

– Фу ты ну ты, снова вы! – с горя сказала она, и расплакалась, закрыв лицо ладонями. Генрих живо встал со скамейки, снял с её усталых плеч рюкзак, усадил Ирму к себе на колени и дал ей выплакаться.

Альберт и Франц отвернулись от них и молча переглянулись между собой. Спустя полчаса пришла Анхен, чтобы позвать братьев в машину. Генрих махнул им рукой, и они поняли, что он доберётся домой сам.

Вечер был мутным, как опаловые бусы Ирмы. Туман так и не смог решить за весь день: остаться ли ему на земле или уплыть на небо. Друзья медленно брели по городу и молчали до самого дома.