Сказка о краснодеревщике

Дождитесь непременно громкий стук.

Тут важно будет правильность подсчета.

Старайтесь ничего не упустить.

Потом же вам останется забота

Вокруг ствола спокойно обойти,

Круги нарезав, сколько постучали.

С последним приоткроются пути,

Что духи вам любезно указали.

Не вздумайте смеяться или там,

Не веруя, подумать про дурное.

Вы можете ни с чем тогда уйти,

И созерцать, как прежде только поле.

Теперь ступай. До времени молчи.

Откроешь тайну только Серафиму.

Родные при пропаже паренька

Погоню с суматохою поднимут,

Поэтому придётся поспешить.

Дорога, что появится у дуба

Не даст настигнуть никого из вас,

Подняв траву нехоженого луга».

Тут бабушка прервала разговор,

Художнику на выход указала,

Как будто бы услышала в тиши

Шаги того, кого к себе не звала.

Художник, догадавшись, промолчал,

Не смея задержаться – удалился.

И вовремя. Минуток через пять

Близ дома неизвестный появился.

Он вслушивался долго в тишину.

И не услышав шорохов – убрался.

Художник же успел прийти домой

И для ночлега на чердак взобрался,

Где, как убитый, сразу же уснул.

Сегодня день его был так насыщен,

Что вряд ли б что сумело помешать

В сон погрузиться в эдаком жилище.

Ночь пролетела пущенной стрелой.

Настало утро дня, когда злодейка

Должна «вползти» к своей подруге в дом,

Как скользкая и жалящая змейка.

В ту ночь к ней сон, конечно же, не шёл.

Она считала до зари мгновенья,

Когда в сосуде ложка сменит цвет

И яд впитает… Должное терпенье

Уже с трудом давалось проявлять.

И только первый луч проник в окошко,

Она, забыв про прочие дела,

Пошла смотреть какою стала ложка.

А та сменила прежний белый цвет

На редкостный: коричневый и красный.

Работа Серафима стала вдруг

Не просто дивной – сказочно прекрасной.

И если бы задумавшая зло

Причину красоты такой не знала,

Она бы инструмент не отдала,

А щи сама той ложкою хлебала.

Но нет! Нельзя! Известно, красота,

Маня к себе, живое убивает.

Спасается от этого лишь тот,

Кто в хитростях подобных понимает.

Достав предмет заветный из «горшка»,

Злодейка его солнцем просушила,

Затем в тончайший, вышитый платок,

Что выглядел нарядно, положила,

Собравшись духом, наконец, пошла,

Стараясь при волнении не выдать

Хоть чем-нибудь неискренность и фальшь,

Надеясь, что притворство не увидят.