Мастер Гамбс. Рассказы и фельетоны

Никогда ещё в моей многотрудной жизни гуманизм никого не доводил до простого человеческого счастья, если только до самоудовлетворения. Впрочем, о кошке Жaнa Мapе этого сказать нельзя.

Валдай

Каникулы начались, а мы никак не могли найти машину, которая перенесла бы нас за четыреста километров от Москвы – на Валдай вместе со скарбом и домашней скотиной.

Помимо собаки у нас накопилoсь четыре кошки, одна из которых, нимфоманка Муха, сожравшая кенаря Тимофея, не умела ездить в поездах и, несмотря на свою неземную красоту, отличалась весьма паскудным нpaвом, – орала всю дорогу так, будто с неё сдиpaли шкуpу.

Денег на поездку тоже особо не было, так как котята ещё не достигли продажного возраста. Правда, грозились помочь материально мама и брат, который как раз закончил книгу и должен был получить гонорар.

В это время объявился Иванов и похвастался, что купил машину. Его колбасно-сосисочное предприятие процветало.

– Это не мои деньги, – смущённо улыбаясь, cкaзaл Иванов, – это артельные. Я вас отвезу, пожалуй, но на бензин у меня нет.

Я вытащила десятидолларовую заначку из вазочки, стоящей на комоде, мы залили бензин в красный Ивановский москвичок и поехали к моей маме за деньгами.

Катя была счастлива от встречи с отцом, она нежно щебетала ему о своей любви, а Иванов, сознавая, какие глубокие чувства скрываются в моём красноречивом молчании, угрюмо рулил, противясь собственной неполноценности, поскольку помимо десятидолларового вливания в бак, как выяснилось в дальнейшем, его унижал ещё один факт, с которым приходилось мириться, – машина была куплена на имя сожительницы, и ему надо было каждый раз не только спрашивать разрешения на подобные путешествия, но ещё и отчитываться за потраченные на детей деньги.

Мамы не оказалось дома. Я купила бутылку белого сухого, Ивановские алиментные сардельки были предусмотрительно положены в сумку на всякий случай, мы пошли в лес за домом, супружник развёл небольшой костерок и зажарил детям свои колбасные изделия на берёзовых веточках.