Мастер Гамбс. Рассказы и фельетоны

Что это тут у тебя намешано? Лук, ну, ещё орехи, специи, курица, – ничего особенного, напишешь мне на бумажке, я дома сделаю!

Ах, с каким удовольствием я натянула бы ей цептер-миску на голову! Мне даже почудилось, что соус уже течёт за воротник её безумной, кричащей всеми цветами радуги кофточки и, пробежав по спине, заливается в трусы. Они мне представлялись советского покроя белыми с нaчёсoм панталонами.

– Знаешь, – с набитым ртом продолжала Галя, – ты, конечно, невеста незавидная, с двумя-то детьми, но пристроить тебя можно.

– Уконтропупил! – выпалила я, – с золотыми-то руками!

Но Галя будто не слышала. Видимо решила, что на меня не следует обращать внимания, как на человека несерьёзного и в любовных делах небоеспособного.

– Дам я ему, пожалуй, твой телефон. Такие мужики на улице не валяются! – расщедрилась она, мелькая вилкой, – его быстро подберут. Всё умеет! И прибьет, и залатает, и сам приготовит, тебе такого и нужно, – окончательно решила она.

– Ну, приготовлю я, положим, сама, а вот на счёт прибьёт – это ты в каком смысле? Такой умелец, а жена всё равно на том свете! Не от уменья ли прибивать? – съехидничала я во второй раз.

– Да нет, болела она чем-то, детей нет, квартира-машина, – пропихивала Галя кандидата на прибивание, протягивая руку за третьей порцией сациви. Тебе-то что, не понравится, твоё дело!

– Не надо мне умельцев, я любви хочу, – сопротивлялась я, внутренне забавляясь, и даже не думая, что всю эту чушь моя гостья буpoвит серьезно, а не для отвода моих глаз от миски с сациви.

– Вот любовь в нашем возрасте вряд ли возможна, – с сожалением облизывала шанцевый инструмент бесцеремонная сваха, – а одной-то всё равно тяжело. Привычка – вот что держит нас с мужем вместе, да еще квартира. Знаешь, какие люстры я купила на прошлой неделе, – бронзовые! Приезжай посмотреть, они храмовые, мне по случаю недорого достались…

Храмом Галину квартиру назвать было слoжно, зачем ей пaникaдилa со свечами, непонятно, к тому же, они настолько объемные, будучи рассчитаны на большое пространство, что в её пластмассово-плюшевом царстве брежневских времён наверняка выглядели бы нелепо.

Переполненная даровой едой Галя еле вылезла из-за стола и с трудом обула тесные туфли. Книгу она оставила в прихожей, невнятно попрощалась «скоро увидимся» и вышла за дверь с грацией детеныша бегемота.