Точка бифуркации. Повесть

Вообще-то, это зал для аспирантов, но нас почему-то всегда пропускают. «Из-за очков и умного вида», – считает Максим. Очки носит он, умный вид также в основном принадлежит ему. Я же от всех произошедших событий выгляжу абсолютно глупо и счастливо! Мы обложились стопками толстенных книг с твердым намерением написать хотя бы по главе к дипломам. Максим уже получил последнее предупреждение от своего куратора, впрочем, как и я от своего. Но вместо этого мы уже час сидим обнявшись и болтаем, пользуясь тем, что зал практически пуст.

Максим сегодня ночью перевел с английского песню Джона Леннона и Пола Маккартни, она называется «Дурак на горе». Когда он умудряется заниматься переводами, одному богу известно. Я легко разбираю его мелкий четкий почерк: на листе нет ни одной помарки, похоже, перевод выплеснулся на бумагу на одном дыхании. Я не знаю по-английски ни слова, не особо люблю «Битлз», но перевод мне по-настоящему нравится! В стихах чувствуется мощная притягательная сила:

Дни напролет

В одиночестве на холме

В маске глупца он сидит, как будто во сне.

Кто он, не знают, однако считают его глупцом,

А он не проронит ни слова.

Проходят века,

И дурак на горе

Вселенскую круговерть

Созерцает всегда свысока.

Там он стоит

Среди облаков

С сердцем, растерзанным тысячей слов;

О чем? – люди даже знать не хотят.

А он только рад.

Он? Дурак на горе!

Он, прищурив глаза,

Сквозь вечерний закат

Миру смеется в лицо.

Дни напролет

В одиночестве на холме

В маске глупца он сидит, как будто во сне.

И к людям не спустится, а тем и не до него.

В лице его нет перемен —

Он дурак на горе.

Он, прищурив глаза,

Сквозь восход и закат

Миру смеется в лицо.

Дни напролет

В одиночестве на холме

В маске глупца он сидит, как будто во сне.

И там, наверху, он смотрит и видит внизу глупцов,

А этого те не прощают.

И значит, вечен, пока

Солнце прячется в ночь

И вертится мир,

Дурак на горе.

О господи! Да ведь это о нем! И мне становится понятным в Максиме то, что надежно спрятано от других за его ядовитым сарказмом, – вселенское одиночество и отчаянная смелость человека, созданного быть не таким, как все. В эту минуту мне хочется заслонить его от всего мира и сказать что-то очень, очень важное, о том, что больше он не один, что мое сердце бьется рядом и отзывается на каждый стук его сердца и что так будет всегда.