Дела семейные. Рассказы

Олега с работы вытурили – все равно в кино уже никто не ходит – и он сильно запил. Вот до чего дожили! Они давно уже подали документы на выезд, но проклятые бюрократы заявили, что ждать теперь нужно несколько лет – слишком большой наплыв желающих свалить с горячо любимой родины.

Олег в переговорах не участвовал, даже голоса не подавал. Племянницы же присылали своим двоюродным открытки к праздникам и фотографии, на которых выглядели прибито, растерянно и убого.

Людка в письмах не извинялась, не сожалела о своем хамском поведении, не старалась сгладить осадок, который остался у всех от ее прощальных слов.

Она требовала помощи. Так и писала: «Костьми лягте, но ускорьте наше спасение из этого ада! А пока сделайте гостевое приглашение. Мы приедем, осмотримся, примеримся к тамошней жизни».

– Что, клюнул в жопу жареный петух патриотов-то наших? – злорадствовала Маринка. – У фашистов помощи запросили. А как же «не надо рая, отдайте мою отчизну» или как там у Пушкина?

– У Есенина, – поправил Васька супругу.

– Один хрен! Сначала гадят в душу, а потом… самогон гонят и спиваются. Они свой выбор сделали.

– Так-то оно так, – вмешался дед в беседу молодежи, – да внучки ведь ни в чем не виноваты. Им-то это за что?

Скупая слеза скатилась по его морщинистой щеке.

– Ладно, папа, – смягчилась Маринка. – Фиг уже с ним, с этим блоком антифашистским. Соберем с Катькой пару посылок детям и вызов им сделаем. А вот ускорить их приезд никак невозможно. Мой шеф звонил на днях в Кельн по этому вопросу, там только злятся.

Говорят, надо проявить терпение. Все, мол, идет своим чередом.

***

Через четыре месяца встречали в аэропорту Олега. Людке с девчонками виз не дали. Не мудрено: у семьи – эмиграционные документы в обработке, вдруг дернут раньше времени. В стране должны остаться заложники.

Поселился он у Василия с Мариной. Сразу сказал: «Приехал я на все три месяца. За хлебом и зрелищами. Так что, развлекайте дорогого гостя: рестораны, пикники, ночные клубы, стриптиз-бары.

В общем, все, что положено». Присутствующие засмеялись, оценив «шутку юмора». Позже выяснилось, что Олег не шутил.

Вел он себя довольно странно: все время ерничал, глупо хихикал, подкалывал братьев и отца, называя их новоявленными буржуями, подтрунивал над уборщицкой подработкой Кати. Всем было неловко за гостя. Первой догадалась Маринка: «Да он нам просто завидует! Вы, как хотите, а я молчать больше не буду». В тот же вечер она с деверем поссорилась.