Дела семейные. Рассказы

А еще он мечтал стать механиком, ведь к двенадцати годам уже успел переработать на всей имеющейся в колхозе технике. Когда набирали молодежь на курсы механизаторов, подал заявление. Но где там! Немцу к толковой профессии путь заказан. Вот тогда-то в первый раз шестнадцатилетний парень заплакал, по-детски, навзрыд:

– Все пропало! Это же – моя мечта!

Директор совхоза почесал пятерней затылок и, крякнув, махнул рукой:

– Где наша не пропадала! Давай заявление. Вдруг пронесет.

Пронесло. Петьку зачислили в школу механизаторов и разрешили уехать в город за двести километров.

Через полгода механизатор широкого профиля Петр Майер вернулся домой с отличным аттестатом.

Дальше стало легче. В пятьдесят шестом злой рок, преследовавший русских немцев, ослабил свою мертвую хватку. На каждом шагу только и слышно было: «Реабилитация!». Грехи, навязанные немцам наконец были «отпущены». Они ликовали: «Свобода!».

Петькиной радости не было предела: теперь они с мамой могут вернуться на Волгу! Но сбыться мечте было не суждено.

Сердце Марии не выдержало: остановилось как раз в тот момент, когда ей сообщили о реабилитации. Слишком велико было напряжение последних лет, слишком изношен был организм.

После похорон окончательно спившийся отчим указал пасынку на дверь, и Петя снял угол у вдовы Баумгартнерши, тощей разбитной тетки, слывшей в округе заправской свахой. Работы в колхозе хватало. Силенок тоже. Трудился Петр трактористом, комбайнером, шофером. В вечерней школе закончил восемь классов.

В свободное время ходил в клуб на спевки – уж очень красивым голосом обладал. Бывало, как затянет:

Лучше нету того цвету,

Когда яблоня цветет,

Лучше нету той минуты,

Когда милая придет, —

сельские девчата аж млеют. Но женился Петр не на местной, а на Ане, племяннице Баумгартнерши, приехавшей к тетке в гости из Киргизии. Даром, что ли, та свахой считалась? Женился и ни разу об этом не пожалел. Правда, на мечте о Волге пришлось поставить крест: Аня не могла оставить больную мать, дом с приусадебным участком и домашнюю живность.

А на Волге, как впрочем, и в Сибири, у них не было ничего.

Жили они с Анечкой душа в душу. Правда, недолго. Умерла она сразу после третьих родов. Только и успела сказать на прощание: «Береги детей, Петя! Глаз с них не спускай. Пока жива мама, поможет».

Теща, и в самом деле, вынянчила всех троих. Умерла, когда Васька уже школу заканчивал, а Лешка после политехнического два месяца на заводе инженерил.