Одержимые

Москва! Это слово словно мощный магнит для большинства жителей огромной страны. А для семьи дочери почему-то не все так гладко. Постоянная нехватка денег, гнетущие стены общежития, и какая-то безысходность.

Был случай, когда у детей остались последние сто рублей. Даже в магазин не сходишь. Работы нет, занять не у кого. А ведь они даже и не думали про родителей. Самостоятельные…, обидного как. Это сейчас ребенок может сидеть на родительской шее бесконечно долго, даже в солидном возрасте.

С работой для мужчины в Москве хорошо, если он мужчина. Найдет! Поживет чуть-чуть, пооботрется, появятся связи и контакты и на хлеб заработает. Правда, в этом случае приходилось работать по ночам, а с утра идти на занятия в Академию. В какой армии мира такое возможно? Только в нашей, непобедимой и легендарной, или в том, что от нее осталось к середине двухтысячных.

Зять хватался за все, что подвернется. Работал охранником в игровых автоматах и на дискотеках, ломал разрушенные киоски, сидел наблюдателем на выборах, разгружал книжки и газеты. Однажды произошел весьма комичный случай. Работали с декоратором под Новый год. Небольшой уютный актовый зал Библиотеки им. Ленина. Собрали искусственную елку до потолка, повесили игрушки и снежинки.

– Паша, Пашенька – вот этот, чуть повыше! Вот так! Чудненько, великолепненько! Теперь красненький, – руководила декоратор, творческой внешности девушка лет двадцати пяти.

Павел молча вешал шарики, мысленно возмущаясь несуразностью ситуации для офицера. Два майора – и вдруг елку наряжать! В таком звании в годы войны полками командовали, а здесь вата с шариками! Но когда каждому начинающему изготовителю снежинок заплатили по полторы тысячи рублей за три часа «работы», от отвратительного настроения не осталось и следа.

– За эти деньги в командировке на границе пятнадцать дней нужно вкалывать, а тут – шарики! Вот бы всегда так, это тебе не дискотечная ночь, где приходится до утра на джинсовую молодежь смотреть. Ведь напьются до чертиков, наширяются и дрыгаются как ненормальные.