От Кремлёвской стены до Стены плача…

В это время случай такой получился. Военком дал отцу большой револьвер. Он этот револьвер в шкафу наверху на полке держал. И однажды мы револьвер достали с полки, а в барабане три патрона было, остальные пустые дырки. Мы знали, что пустые дырки не стреляют. И знали, как курок взводить, «шлеп», звук есть, а выстрела нет.

И брат направляет револьвер на часы и говорит:

– Вот сейчас бы в часы, – и щелк, а выстрела нет. Там три было патрона, а четыре, по-моему, пустых.

Примеряется, говорит:

– Вот сейчас в картину.

Я говорю:

– Ты в меня только не целься.

Это когда он уже по всем предметам прицелился. Я говорю:

– Ты вон туда прицелься.

В закрытую дверь. Там вместо двери шкаф получился с полками, его застеклили, и в этом шкафу на полке стоял графин со спиртом.

Потому что спирта на мясокомбинате было много. Отец иногда принесет консервную банку, на ней написано «Почки», а отец две дырки пробьет, проткнет, а из банки спирт течет. Вот все, очень удобно. Брат прицеливается в этот графин, я говорю: «Давай вот в графин, и щелкни».

Вот он щелкнул, а вместо щелка получился выстрел и хорошо – пуля попала в доску под графином. Графин подпрыгнул, спирт разлился по полу и крашеные полы вспучились.

А с другой стороны, за дверью в комнате дел спал, отдыхал после обеда. Если бы не полка, а выше, пуля попала в деда. Этого не случилось. Пуля ударилась в полку и улетела вверх, а если бы она просто в дверную доску ударилась, то могла бы и деда зацепить.

Дед выскакивает, дым, выстрел, схватил телефонную трубку, отцу звонит: «Вот тут ребята перестрелялись».

Слышу шаги – д-д-д-д – по лестнице летит кто-то. Это отец, значит. А старший брат – раз, и увильнул в сторону, а мне сунул револьвер в руки, а я его закинул на полку в шкафу.

И отец мне отвесил такую оплеуху, что я со второго этажа кубарем по лестнице почти до самого низа долетел. Мать отца очень ругала, говорит:

– Что ж ты это, взрослый человек, а хранишь так оружие.

Ему было положено оружие по должности.

Вот наган был, потом небольшой коровинский пистолет.

Отца расхваливают везде, хороший организатор и т. д. Он стал выпивать. Приехал из Москвы начальник главка Воронцов и ему говорит:

– Партком информирует, что неправильно себя ведешь, мы тебя переведем в Омск.

Отец стремился ближе к Москве перебираться. Закинула нас судьба коренных жителей центральной России в середину Сибири. Вот мы «карабкались» обратно в родные края поближе к Москве.