От Кремлёвской стены до Стены плача…

Учить, осваивать математику, арифметику мне было очень легко, выучил таблицу умножения, а остальное как делать нечего. А вот с чтением было тяжеловато мне.

Я уже во второй класс ходил, и мне бабушка, которая читать не умела, говорит перед каким-нибудь праздником:

– Боря, ты уже во второй класс ходишь, почитай мне Евангелие, Новый Завет.

Я говорю:

– Да, конечно, – какие проблемы.

– Ну, где оно это твой Евангелие, где читать?

– Вот здесь, давай от Матфея.

От Матфея, так от Матфея и я начинаю – а там на старославянском языке написано, и я это:

– Ибо он ее хотяше, соблазняше, а она же не возхоче, и он ее зело побивахи (слышал я такую где-то фразу и запомнил ее).

Бабушка спрашивает:

– Это что это ты сказал-то?

Я говорю:

– Ну как, пришел Христос в Иерусалим, – я более-менее знал содержание Евангелие.

– Ну, а дальше что?

– Ну как, дальше его арестовали.

– Ну, где там написано, арестовали?

– Тут это сложно объяснить, тут, видишь, какие буквы, я такие не учил.

– Ну ладно, все равно спасибо, у меня как-то настроение поднялось.

Вот она со Словом Божьим, и тянула лямку в колхозе.

Кому повезет убежать из колхоза, в город приедут, выбьются немного, в дворники, уборщицы и они уже городские. На своих односельчан там говорят: «Ай, деревня!» Как, кушать хлеб, которые вырастили эти натруженные руки, это приятно, а если не сядет или сморкнется не в платок, то сразу: «Неотесанная деревня, лапотники!»

А я застал лапти, очень удобная обувь.

Прошел еще второй год с этими стихотворениями со всеми, перешел в третий класс, все нормально. Сорок пятый год наступил. Немца-то уже раздолбали, гнали его до самого Берлина, и стала поступать американская помощь была, но все это деревни не касалось, она как жила своей жизнью голодной, так и продолжала жить.

Витаминов не хватало, распространенная болезнь была – куриная слепота. Вот, днем ребята видят, а к вечеру уже все, ничего не видят, без витаминов они слепли. А если чуть подрастают, раз в армию, и хоп – уже смотришь, не успел повоевать, уже повестку прислали, убитый.

Летом старушки в огороде работали, а осенью все уберут и подготовят грядки к зиме и их переводили на другую работу, уже как говорится, выращивать нечего. Сторожами на току.