От Кремлёвской стены до Стены плача…

На нем был какой-то пояс, к которому были нацеплены всякие нужные вещи: финка, кастет.

А соседка-то у бабушки была, говорят, ведьма. Потом, когда она померла, говорили, она себе под голову заранее капусту положила. Она была настоящая ведьма. Ну, о ведьмах мы потом поговорим. Вот этот Яшка придет, бросит свои манатки за сундук и идет спать.

Соседка, которую ведьмой-то звали, повадилась к бабке Маше лазить в сад. Залезет и яблоки обтрясет. Вот бабушка как-то говорит:

– Яшка, вот у меня соседка такая, такая дрянь, вот у меня яблоки все обтрясла.

Яшка говорит:

– Ну и что, тетя Маша?

– Ну как что, я бы у нее тоже чего-нибудь украла.

А этот говорит:

– А что б ты у нее украла?

– Ну как, я бы у нее, может, овец бы увела.

Поговорили они и забыли. Через дней три-четыре на соседнем дворе:

– Вай, вай, вай! – кричат, бегают, шумят, и все прочее.

Бабушка моя:

– Что случилось?

Она:

– Ой, Марья Филатьевна, у меня же пять овец угнали.

Она говорит:

– Да, как же такое случилось?

– Да как, как, открыли двор и вот, тихо увели, даже не слышно было.

Ну, бабка Маша подхватилась и побежала километров за семь, наверное, или за восемь, в другую деревню, где Яшка жил. Прибегает:

– Яшка! Что же ты, сукин сын, наделал? Зачем же ты у нее овец украл?

– Баба Маш, так ты же говорила, чтобы я у нее овец украл.

– Нет, ты давай верни. Ну что же ты наделал-то.

А он говорит:

– Поздно, уже в Пензе твои, ее бараны и все, уже ничего нет.

Вот, я тогда подумал, когда она мне рассказала, как неосторожно можно сболтнуть и получить результат такой.

Это я рассказываю для чего? Чтобы показать общую атмосферу в этой деревне. Как все там поменялось к лучшему. Село стало разваливаться, а крестьяне стали разбегаться, а если бы не ввели особый режим, нельзя было уйти из колхоза, так бы все еще раньше разбежались.

Раньше бабушка Маша пойдет в церковь в платочке чистом, придет, вся светится.

– Батюшка мене ласковое слово сказал и обещал молиться за моих сыновей.

А теперь батюшка превратился в кузнеца, а нас дразнили, что «а топы-топы-топы, к нам приехали попы, один маленький попок, без рубашки, без порток». Это имелся в виду я, потому что я был маленький, и бывало, когда штаны сохли, ходил без порток, а тут старший еще брат был. Так мы в этой же деревне и жили. Пацаны местные, бывало, говорят:

– Иди, посмотри, дед твой спит?

А у деда землянка была, и летом, чтобы мухи не кусали, он там после обеда отдыхал.