Пётр – внук Петра. Исторический роман

Елизавете чуть ни каждый Божий день женихов сватают, а она, даром, что тетушка, а по возрасту скорее в сестры годится, моей ровеснице Саше Меншиковой, слышно, какого—то немецкого принца подыскали… Нет, надо скорее с Петрушей переговорить, а—то не успокоюсь.» – решила Наталья и двинулась к брату.

– Петруша, друг мой, … – только и успела произнести она.

– Ах, Господи, иду, иду приглашать твою Марию! – перебив, ответил тот и направился к Меншиковой, решив, что сестра напоминает о просьбе Остермана протанцевать с невестой.

– Я не о том … – попыталась было договорить Наталья, но бесполезно, тогда, махнув рукой, она отошла в сторону в надежде украдкой взглянуть на портрет.

Снова заиграла музыка и началось приглашение на следующий танец. К Ивану, который нацелил на кого—то свой глаз, стремительно подлетела его младшая сестра, Елена.

– Иван, батюшка гневается, что ты не выполняешь его просьбы, – протарахтела она.

– Какой? – недовольно буркнул Иван.

– Чтобы Государь пригласил Катеньку.

– И на балу от него покоя нет, – посетовал Иван и заспешил к Елизавете.

Елене, видимо, были даны жесткие указания, потому что она не отставала:

– Что прикажешь передать батюшке?

– Скажи, что постараюсь, – буркнул брат и ускорился.

Пригласив свою невесту, Петр танцевал с ней молча, внутренне сильнее и сильнее раздражаясь, что вынужден терять с ней золотое время, которое мог бы провести с Лизой. Наконец, его недовольство выплеснулось:

– Зачем вы выбрали этот костюм? Ужели вы не знали, что у нас было решено моей сестре быть Минервой?

– Не знала, государь, – кротко прозвучал ее ответ.

Но Петру было не остановиться:

– Стало быть вы решили, что вам такой костюм пойдет?

– Мне было безразлично, – сказала она, и Петр почувствовал, что она искренья, но накопившаяся досада выплескивалась сама собой:

– Напрасно. Вы в старухи не записались. Вам нужно быть прекрасной, хоть и наперекор создателю.

Мария была горько обижена, но отвечала просто:

– Зачем вы колете меня, государь?

Петр смутился, он с самого начала понимал, что ведет себя некрасиво, но мало постарался, чтобы сдержать себя.

– Я не хотел, простите, – только и вымолвил он.

Дальше слова не шли с его языка. Мария не пыталась ни упрекнуть его, ни загладить впечатление, казалось, что она вообще где—то отсутствует. Так в полном молчании они и закончили танец.

Остальные танцевавшие, наоборот, оживленно общались.