Альманах Международной Академии наук и искусств «Словесность». Том 2

Слова рождались и мужали,

Не рассыпались страхом в прах,

Творили вечные скрижали

«Спаси-помилуй»

На крестах.

И здесь от вечного, родного,

По сущей правде наших уст,

Огромный мир возрос из слова,

Как свист меча на битве, —

Русь!

Вечное древо

Над суетой городского квартала

Дерево встало, как будто восстало,

Возле канав водосточных и луж

Ветки смычками касаются душ.

Город – он весь из незыблемых линий,

И, словно взрыв, силуэт тополиный,

Будто стихия дождей и ветров

Бросила вызов квадратам дворов.

Вечное древо, ты что нам пророчишь?

Что перед бурей, как ворон, клекочешь?

Видишь, что давят нас серость и фальшь,

Как твои корни свинцовый асфальт.

Нет первоцвета на милой тропинке,

Нет ни тропы, ни цветов, ни былинки.

И, не любя, не борясь, не спеша

Каменной пылью покрылась душа.

В долгой погоне за крошкою хлеба

Наши глаза оторвались от неба,

Взгляд к равнодушному камню привык,

Дерзость глаголов утратил язык.

Средь бытия, что и мелко, и лживо,

Вечное дерево истиной живо —

Вечно бунтует у каменных стен

И никогда не сгибает колен.

Чтобы безверие наше развеять,

Дерево знает, что надо посеять, —

В душах, где прежде надежды цвели,

Ищет клочки плодородной земли.

Дерево сеет упорно и скорбно

Горсти семян – как библейские зерна,

Знает – в песке прорастут семена,

Верит – в безвременье есть времена.

Слова

Я прежде был счастлив, пьянея от рифм и от ритма.

И были стихи как признанье, как бунт, как молитва…

Весь мир, мне казалось, лежал на ладони руки,

Был прост и понятен, вмещаясь в четыре строки.

Но время пьянило, а небо грозило возмездьем

За легкость, за гордость, за странную веру созвездьям.

Весь мир изменился – но правда превыше всего,

И только двух строчек хватило теперь для него.

А после был гнев, и обман, и страданье, и милость,

Суровая мудрость в усталых глазах отразилась,

И долго, в сомненье, вела, как слепая, рука,

Но всю мою жизнь, без остатка, вместила строка.

А там уже смерть и друзей, и родных отнимала.

Лишь нескольких слов на последнем прощанье хватало.

Я правду постиг, но сказать это слово боюсь…

О всех, кто ушел, без единого слова молюсь.

Давнее

Был вечер влажен и лилов

Над глубью зябнувшего сада,

В ворота сонные дворов

Втекал молочный запах стада.