Альманах Международной Академии наук и искусств «Словесность». Том 2

Вдруг из второй избы вышли девушки с пустой бутылью, подвешенной на пояс, словно повешенной, и свату вдвоем через стол эту бутыль передают, а сами весело да требовательно ему велят:

– Вот, забирайте! Впредь про нас не забывайте!

Сват, опьяневший от крепкого напитка да от долгого путешествия, спросил их:

– Что вам нужно еще?

А девушки будто этого и ждали:

– Когда к нам в следующий раз придете, тогда будем встречать вас как самых почетных гостей! Тогда принесите бутылку побольше, хороший большой пирог, как стол, фунт мыла, два фунта печенья, большое зеркало, размером с дверь, гребень и по кольцу для каждой из нас!

– Ну, раз такое дело, – ответил сват, – будет вам всем, чего просите.

Убежали девушки во вторую избу, Рейме наперебой рассказывают:

– Мы все посчитали, что было нужно.

Настал момент выгонять сватов из избы:

– Уходите, идите прочь! Невеста хочет в голос петь, да вас стесняется.

Сваты, как положено, ответили им:

– Уходим, уходим. Слава Богу, наконец получили невесту, теперь мы уходим довольные.

– Вроде ушли, – сказала Кадой, выглядывая из дверей второй избы.

Да тут кто-то из гостей, забравшись на чердак, взял старый лошадиный хомут и бросил на шею свату. Сват, по обычаю, шутки ради заржал, словно конь, выбежал из сеней на улицу, бросил хомут на землю и закричал что есть мочи:

– Слава Богу, наконец получили то, что нужно, другого и не хотим!

В это время девушки и соседка Мария провожают невесту и жениха в нетопленую баню ночевать – первую брачную ночь отмечать.

* * *

Отшумела свадьба, покинула родной хутор и свою семью красавица Рейма, затянуло небо тучами, и начались осенние дожди.

– Даже небо плачет от разлуки с моей дорогой сестрой, – обнимая своего козлика, говорила Кадой. – Всего-то несколько дней прошло, как нет рядом моей Реймы, а кажется, будто годы прошли!

Козленок, лежа на сухой соломе, шевелил ушами, вслушиваясь в слова хозяйки.

– Здравствуйте, кто дома? – донеслось из прихожей.

Кадой, быстро встав с соломы и отряхнув сарафан, поспешила на голос. В дверях стояла хуторянка, которую до этого Кадой видела беременной, с большим животом. Теперь же она была вновь стройной, и на ней был не белый, а красный пайкас – знак того, что она стала матерью.

– Здравствуйте! – поприветствовала незваную гостью Кадой. – А отца дома нет.

– А мне не отец твой нужен, а ты, – сказала молодая женщина, стоя в дверях, по вожскому обычаю не заходя в избу.