Альманах Международной Академии наук и искусств «Словесность». Том 2

Он смотрит в даль, что тучей скрыта,

Где день рождается за днем,

Где сталь небес с утра омыта

Холодным северным огнем.

Он с голубым мешает серый

И, твердо кисть держа в руке,

В туманной дымке пишет Север,

Что с небом слился вдалеке.

Потом он золотом и белым

Зажег зари скупой костер

И вдруг размашисто и смело

По небу тучи распростер.

Так мастер дерзко, без опаски

Старался холст разговорить,

Пытаясь все земные краски

Между собою примирить.

И фиолетовые тени

На землю падали с небес,

И, как разбитые ступени,

Бугрились камни там и здесь.

И чудо – Север вдруг открылся

В своей глубинной красоте,

Он не смирился, но явился

На ветром вздыбленном холсте.

И каждый шквал, впадая в ярость,

Упорно рвался к небесам,

А холст льняной, как будто парус,

Тянулся к мачтовым лесам…

Бунтарь

Художник даже не заметил,

Уже при свете первых звезд,

Как Божий храм, высок и светел,

Ворвался в холст и в небо врос.

Холст жил, дышал, контрастов полон,

И светлой силы, и добра.

А сам художник вдруг напомнил

Простого шкипера – Петра,

Что в громе яростных баталий

Сумел Полтаву отстоять

И на брегах России дальних

Свой новый город основать…

Художник замер у картины,

Как будто перед алтарем…

Он понимал, за что отныне

Его прозвали бунтарем.

Ведь передвижники все чаще

Стояли у его картин,

Где жизнь предстала настоящей —

Из русских северных глубин.

И час настал…

Великий город,

Его картиной потрясен,

Был, словно молнией, расколот

На сто враждующих сторон.

Одни кричали – он романтик,

Другие – грубый реалист…

Что он задумал, этот странник,

Всех передвижников солист?

А он считал, что смог впервые

Стать летописцем тяжких лет

И храм его – судьба России

Во мраке горестей и бед.

Он к небесам, сквозь мрак и пепел,

Тянулся ввысь, как вечный мост.

И нипочем ни дождь, ни ветер —

Он в небеса навечно врос.

Но, как ни странно, от скандалов,

Попав хулителям во власть,

Картина только дорожала,

Чего-то главного лишась.

И понял он в потоке буден —

Его картине места нет,

Она должна открыться людям,

Быть может, через сотни лет.

Тогда потомки лишь обсудят

Величье старого холста,

Но грешным золотом не будут

Талант оценивать творца.

В картине – ключ к исконной вере,

Но лишь для тех, кто хочет сам

Талант не золотом измерить,

А мерой тех, кто строил храм.